Графиня из захудалого рода

Княгиня также подарила мне недоумевающий взгляд и мне показалось, что теперь она не играет, а на самом деле не понимает, что не так и для чего мне ещё какие-то там свидетельства, когда всё и так предельно ясно – её дети были оскорблены и требуют компенсации морального вреда. Но, тем не менее, я была непреклонна и окружающим ничего не оставалось, как с некоторым пренебрежением выслушать Германа.

- С вашего позволения, - гувернёр обвёл собравшихся серьёзным взглядом. – Госпожа графиня разрешила нам вместе с Дитрихом отправиться на конюшню, где он должен был учиться ухаживать за своим пони. А потом под присмотром конюха покататься на своём Зевсе. Когда пришли Их Высочества, Зевс уже был практически обихожен, и принц Вольдемар изъявил желание прокатиться на пони. Дитрих ему отказал, мотивирую это тем, что он не закончил обихаживать своего пони и не получал соответствующего разрешения. И вообще, лучше всего поинтересоваться у вас, госпожа.

Я мотнула головой – пока всё верно и Дитрих мне обещал, что сядет на пони только под руководством конюха.

- Тогда мальчики сказали, что Дитрих выполняет работу конюха, умаляя тем самым своё достоинство. И принимает слишком близко к сердцу ваше мнение, госпожа, - деликатно добавил гувернёр.

- Вольдемар сказал, что слушаться мачеху совсем необязательно, она же неродная ему. И вообще, в этом доме никто и никакого права голоса не имеет, просто заменяет няньку ему и его престарелому деду. А его настоящая мать умерла, так что он сирота, - в очередной раз выглянув из-за юбки госпожи Винцбур, выпалил шестилетний Эрик и пакостно улыбнулся при этом.

- И что, разве это неправда? – выпятил грудь колесом старший принц и нагло усмехнулся. – Я слышал, как шептались фрейлины моей матери. Они говорили, что господин граф женился на какой-то там бесприданнице и оставил в глуши как раз в роли домоправительницы и няньки для своих домочадцев. Глупо же слушаться ту, что заменяет прислугу, правда?"

"М-да… судя по тому, как занервничали, запыхтели и виновато запереглядывались между собой первые статс-дамы княжьего двора, среди тех самых обсуждающих женитьбу графа Штольке-Геймбах были и две эти милые женщины. Впрочем, сама княгиня выглядела на удивление довольной и, прищурив глаза, взирала на меня, ожидая увидеть мою реакцию. Ещё бы! Нечасто, поди, доводится наблюдать подобное представление, да ещё из первого ряда.

- Мне хотелось бы донести до вашего сведения, господа, что я не позволю так отзываться о моей… любимой жене, - граф глазами показал, что его слова не простая угроза, причём даже княгиня поражённо моргнула и предпочла промолчать. – Очень надеюсь, что впредь подобного желания у вас не появится…

- Отец прав! Моя мачеха никакая не прислуга! – зло выкрикнул Дитрих, сжав кулачки.