Графиня из захудалого рода

Но усилием воли Труди сдержалась и улыбалась всем: семье, натужно радовавшейся её замужеству, старой прислуге, вышедшей ее поздравить, и даже пастору, с торжественным видом стоявшему неподалёку. От свадебного обеда молодой муж предсказуемо отказался, сказав, что надо успеть на обратный поезд. Выпили только по бокалу игристого вина и закусили крошечными канапе. Пока носили ее вещи в коляску, Труди быстро переоделась в их комнате, теперь это будет комната Нелли и Лидди, оставив подвенечное платье на кровати. Пусть Лионелле оно принесет больше счастья, нежели ей.

Сбежала вниз, где и последовало прощание с морем слез от матери и сестер. С помощью супруга села в коляску, укрылась от промозглого ветра под опущенным куполом верха коляски, ноги укрыла каким-то теплым пологом. С досадой отметила, что перчатки забыла в одном из сундуков и теперь придется всю дорогу держать руки в карманах пальто. На улице начинал идти мелкий, холодный дождь, изредка промелькивали и снежинки. М-да… ещё недели две-три распутицы и придет в эти края настоящая зима. Вовремя они все заготовили, эту зиму в их доме никто не будет знать холода и голода. Доехали до станции быстро, видимо, и в самом деле граф торопился. Кликнул носильщиков, те погрузили весь багаж в их купе. Хорошо, что в вагоне было натоплено, можно снять пальто и наконец отогреться. Гертруда пальто сняла, а вот ленты капора негнущимися и замершими пальцами развязать никак не удавалось. Пока супруг, с редкой неприязнью взирающий на Труди и её возню, с раздражением не повернул её к себе и очень быстро развязал эти проклятые ленты. Увидев ее покрасневшие и негнущиеся пальцы, поднял брови домиком и хмыкнул.

Удивился, выходит:

-У вас нет перчаток?

-Есть, но я случайно их положила в один из сундуков. И не помню, в какой именно, - максимально вежливо промолвила его половина и присела на один из мягких диванчиков купе, обитых богатой красной тканью. Эх, им бы такие домой...

Граф, услышав ответ, молча нажал на кнопку звонка в изголовье дивана, где-то прозвенело два коротких звонка. Заглянувший к ним в купе через несколько минут смотритель вагона принес два стакана горячего чая, поставил на столик. Очевидно, просьба стандартная для пассажиров первого класса. Во всяком случае, так решила про себя Труди, никогда таким классом не путешествовавшая.

Генрих кивнул на чай, сухо бросив девушке:

- Грей руки! Ещё не хватало, чтобы ты простыла и заболела. От простуды и лёгочного кашля и умереть недолго! Можешь прилечь, мы приедем только вечером.

Гертруда недоумённо покосилась на мужа: с чего бы ему тревожиться о том, умрёт она или нет? «Балда ты, Труди!», - пожурила сама себя, когда до неё наконец-то дошла причина столь нежной заботы своего благоверного о ней.