Граф Суворов. Том 7

— улыбнулся мужчина. — Наверное мы не с того начали. Зови меня Филаретом. В бытность мирскую — великим князем Пожарским.

— Прошу прощения, ваше патриаршество… — я нахмурился, пытаясь вспомнить правильный титул для этого сана.

— Пока мы наедине, давай по-простому, Александр. — улыбнувшись отмахнулся патриарх Петроградский и всея Руси. — Через несколько минут тебе предстоит пройти важнейшую процедуру в своей жизни. Ты станешь первым лицом государства, пусть об этом и будут знать единицы. Для многих правителей она стала бы просто очередным пунктом в бесконечном списке обязательных дел. Но не для тебя. Проблема же в том, что на твоей груди я не вижу креста.

— Да… на ней его нет. — признался я. — Боюсь я… нет, не подумайте, я не отношусь к церкви плохо. Уважаю православное христианство. Как и любую другую религию, впрочем. Только вот… обстоятельства заставляют смотреть меня на мир иначе.

— Да, я понимаю. — улыбнулся патриарх. — Мне немного рассказывали о тебе. Восточные духовные практики, занятия йогой, чудесные выздоровления и даже спасение матери-императрицы. Одни назвали бы твои действия провидением, другие заговором самого сатаны. Но у нас не средние века, чтобы сжигать тебя на площади.

— Ну, в свое оправдание могу сказать, что способен твердо доказать существование души. — улыбнулся я. — По крайней мере я не только верю, но и знаю.

— Это… действительно важно. — кивнул патриарх. — И лет сто пятьдесят назад, если бы ты сумел это доказать, тебя бы разом возвели в ранг святых. Вот только вся Земля уже в курсе существования божественной энергии и материи. Резонанс стал неотъемлемой частью нашей жизни.

— Да, тут я немного опоздал. — усмехнулся я, разводя руками. — Признаю.

— Это хорошо. — вновь улыбнувшись кивнул Филарет. — В иной ситуации я бы потребовал изменить сроки обручения. Пройти тебе через крещение, и только потом допустил к обручению. Но, к счастью, у нас есть другой вариант. Сегодня мы обойдемся отпущением грехов. А вот в следующий раз, тебе придется… Император не может быть язычником, агностиком… или даже буддистом. Только православным.

— Ну не правоверным мусульманином — уже хорошо. — чуть улыбнувшись ответил я. — Хотя мне и странно, что вы с такой легкостью о подобном говорите.

— Странно? Ну что ж, возможно, сын… божий. — чуть улыбнувшись проговорил Филарет. — Со стороны это может казаться необычным или даже не логичным, но все что я делал — делал для своей паствы. Я не отлучил твою мать, хотя она сопротивлялась и не отпускала тебя. Я позволил ей во второй раз выйти замуж, желая ей и всей империи счастья и мира. Но я же позволил и поддержал твоего дядю, когда он пришел ко мне с законом о возвращении к старозаветным порядкам бракосочетания. Все для сохранения Империи и твоей семьи.