Граф и гувернантка

Девочка тотчас же открыла рот, намереваясь возразить, но сестра поспешила ее успокоить:

– Нет-нет! Это лучшая роль, уверяю тебя. Тебе придется делать все.

– Только не быть единорогом, – еле слышно пробормотал Дэниел.

Фрэнсис покорно склонила голову.

– В следующей пьесе, – сдалась наконец Гарриет, – над которой я сейчас работаю, непременно найду место и для единорога.

Фрэнсис вскинула в воздух кулаки:

– Ур-р-раа!

– Но только если ты больше не будешь говорить о единорогах.

– Полностью поддерживаю, – буркнула Элизабет.

– Хорошо, – согласилась Фрэнсис. – Больше никаких единорогов, по крайней мере там, где вы меня можете услышать.

Гарриет и Элизабет явно собирались возразить, но вмешалась мисс Уинтер:

– Думаю, это более чем справедливо, потому что вряд ли она забудет о единорогах.

– Значит, решено, – заключила Гарриет. – Менее значительные роли проработаем позже.

– А как насчет тебя? – спросила у сестры Элизабет.

– Я собираюсь исполнить роль богини солнца и луны.

– История становится все более странной, – заметил Дэниел.

– Вот подождите, пока дойдем до седьмого акта, – предостерегла мисс Уинтер.

– Седьмого? – вскинул голову Дэниел. – В пьесе семь актов?

– Двенадцать, – уточнила Гарриет. – Но не беспокойся, ты появляешься только в одиннадцати. Мисс Уинтер, когда вы посоветуете нам начать репетиции? Может, лучше на улице? Возле беседки есть полянка, и нам там будет очень удобно.

Мисс Уинтер повернулась к графу, ожидая поддержки, но тот лишь пожал плечами:

– Гарриет у нас драматург.

Кивнув, гувернантка посмотрела на девочек.

– Я собиралась сказать, что мы начнем репетировать после основных занятий. Но, поскольку нам предстоит прочитать двенадцать актов, я решила в качестве исключения освободить вас сегодня от уроков географии и арифметики.

Девочки восторженно завизжали, и всеобщее веселье заразило даже Дэниела.

– Что ж, – обратился он к мисс Уинтер, – не каждый день становишься одновременно странным и печальным.

– Или злым.

– И злым, – он тихо засмеялся.

Внезапно его посетила странная и печальная мысль.

– Я ведь не умираю в конце, верно?

Мисс Уинтер покачала головой.

– Какое облегчение! Из меня получился бы ужасный покойник.

Энн едва не расхохоталась, но все же сумела сдержаться. Девочки болтали без умолку, доедая завтрак, а потом убежали прочь. И вот теперь они с мисс Уинтер остались наедине в согретой лившимися в окно лучами солнца столовой. Компанию им составляли лишь тарелки.

– Интересно, – сказал вдруг Дэниел, – нам не придется вести себя безнравственно?

Мисс Уинтер уронила вилку, и та со звоном упала на тарелку.

– Что, простите?

– Странный, печальный, злой – все это хорошо, но мне хотелось бы еще безнравственности.