Граф и гувернантка

– Слеза счастья, надеюсь?

Энн кивнула.

Дэниел тронул ладонью ее щеку и легонько коснулся подушечкой пальца синяка возле виска.

– Он тебя ударил.

Энн видела синяк, когда посмотрелась в зеркало в ванной комнате. Он не причинял боли, и она даже не могла припомнить, откуда он взялся. Стычка с Джорджем представлялась каким-то расплывчатым пятном, но Энн решила, что так даже лучше, и все же, лукаво улыбнувшись, пробормотала:

– Он выглядит хуже.

– В самом деле?

– О да!

В его глазах вспыхнули веселые искорки, и он легонько поцеловал любимую за ухом, обдав кожу своим горячим дыханием.

– М-м-м… – Энн выгнула шею, когда губы Дэниела заскользили по ней, спускаясь к ключице. – Как-то мне сказали, что самое важное в драке – чтобы в результате твой противник выглядел хуже.

– Очень мудрое замечание."

"Энн судорожно вздохнула, почувствовав, как руки Дэниела коснулись шелкового пояса халата и как узел ослабевает под ловкими пальцами. Когда сильные мужские руки скользнули по нежной коже живота и перекочевали на спину, ей пришлось приложить массу усилий, чтобы не потерять рассудок.

Его ладони сжали упругие ягодицы, губы опять коснулись уха, и его хриплый голос прошептал:

– Я заставлю тебя кричать еще до наступления утра.

Но у Энн еще оставалось немного здравого смысла, чтобы слабо возразить:

– Но ты не можешь…

Дэниел рывком приподнял ее и, чтобы не упасть, ей пришлось обхватить его ногами за талию.

– Поверь мне, могу.

– Нет-нет… я не…

Его палец, описывавший ленивые круги вокруг средоточия ее чувственности, скользнул чуть глубже, и Энн охнула, отчаянно цепляясь за его плечи. Теперь его палец неспешно двигался внутри нее, и каждое прикосновение посылало дрожь желания в самый центр ее тела.

– Никто не знает, что я здесь. Если мы кого-то разбудим…

– Верно, – пробормотал Дэниел, но по его голосу Энн поняла, что он улыбается. – В таком случае, полагаю, мне стоит вести себя сдержаннее и приберечь кое-что до первой брачной ночи.

Энн не могла даже представить, о чем он говорит, но его слова произвели такой же эффект, как и руки, увлекавшие ее в раскаленное горнило страсти.

– А сегодня, – произнес Дэниел, усаживая ее на край кровати, – у меня попросту нет выбора: я должен убедиться, что ты хорошая девочка.

– Хорошая девочка? – эхом откликнулась Энн, прижатая к греховно большой кровати.

На ней был только распахнутый мужской халат, открывший его взору идеальной формы груди и ее лоно, внутри которого его палец творил такие чудеса, что она постанывала от удовольствия.

Сейчас в ней не осталось ничего хорошего, но то, что он делала с ней, было чудесно.

– Как думаешь, сможешь вести себя тихо? – поддразнил ее Дэниел, целуя в шею.

– Не знаю.

В лоно Энн погрузился еще один палец.