Граф и гувернантка

Дворецкий кивнул еще раз, а потом произнес, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего:

– Ну, не смею больше задерживать.

Да, никто не станет переживать, если она просто исчезнет. Кто она? Просто служанка. Три года на острове Мэн, где не было ни одного ее ровесника, за исключением племянника миссис Саммерлин, гонявшегося за ней вокруг обеденного стола и считавшего, что нет развлечения лучше; затем девять месяцев под Бирмингемом лишь для того, чтобы быть уволенной без рекомендаций, когда миссис Барраклоу увидела, как ее муж ломится в дверь спальни служанки; три года в Шропшире, где жилось не так уж плохо: ее хозяйка была вдовой, сыновья которой бо`льшую часть времени проводили в университете. А потом дочери вдовы повзрослели, и Энн сообщили, что в ее услугах больше нет нужды, но, слава богу, снабдили рекомендательным письмом, которое дало ей возможность устроиться на работу в дом леди Плейнсуорт. И вот теперь ей придется покинуть и его, чтобы найти новое место.

Только вот где его искать, она не имела понятия.

Глава 17

На следующий день Дэниел прибыл в Плейнсуорт-хаус за пять минут до назначенного времени, мысленно составив список вопросов, которые собирался задать Энн, но, когда дворецкий впустил его в дом, оказался в атмосфере небывалого хаоса. Гарриет и Элизабет кричали друг на друга в дальнем конце холла, леди Плейнсуорт кричала на них обеих, а на скамье возле двери гостиной рыдали три служанки.

– Что здесь происходит? – спросил Дэниел у Сары, пытавшейся отправить в гостиную пребывавшую в смятении Фрэнсис.

Сара в растерянности взглянула на кузена:

– Это все из-за мисс Уинтер: она пропала.

У Дэниела остановилось сердце.

– Когда? Что произошло?

– Не знаю, – огрызнулась Сара. – Она меня в свои планы не посвящала.

Раздраженно посмотрев на кузена, девушка вновь повернулась к Фрэнсис, которая плакала так горько, что с трудом переводила дыхание.

– Она ушла… перед началом уроков… сегодня утром.

Дэниел посмотрел на свою маленькую кузину: глаза ее опухли и покраснели, щеки блестели от слез, а маленькое тельце содрогалось от рыданий. Она выглядела убитой горем и подавленной, и он вдруг понял, что чувствует себя точно так же. Попытавшись унять охвативший его ужас, он присел перед кузиной на корточки.

– Во сколько у вас начинаются уроки?

Девочка судорожно вздохнула и, заикаясь, ответила:

– В п… половине д… девятого.

Дэниел повернулся к Саре:

– Ее нет почти два часа, и никто мне об этом не сообщил?

– Фрэнсис, прошу тебя, – взмолилась Сара, – перестань плакать! И да, – она зло посмотрела на Дэниела, – никто тебе не сообщил. Да и с какой стати, скажи на милость?

– Не надо со мной играть, Сара! – предостерегающе протянул Дэниел.