Бессердечный граф

Доктор наложил ему повязку и предписал покой. Он три дня лежал в постели, но сейчас, кажется, с ним все в порядке.

Девон нахмурился.

– Почему вам не сообщили сразу же?

Кэтлин беспомощно пожала плечами.

– Возможно, отец просто не хотел вас тревожить, – предположил Уэстон, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Наверное, – выдавила она с трудом.

Но правда заключилась в том, что ее отцу совершенно все равно, будет она за него волноваться или нет. Он никогда не чувствовал к ней никакой нежности, не помнил день ее рождения, не приезжал, чтобы провести с ней этот праздник. После смерти жены он не послал за Кэтлин, не позвал жить с ним дома, а когда погиб Тео и она обратилась к нему за утешением, предупредил, чтобы не рассчитывала на место в его доме, если захочет поселиться в Ирландии. Он тогда предложил ей тогда вернуться к Бервикам или жить самостоятельно."

"Будучи столько раз отвергнутой, Кэтлин думала, что это уже перестанет ее ранить, но рана оказалась такой же глубокой, как всегда. Она втайне тешила себя фантазией, что однажды может понадобиться отцу: вдруг он заболеет или получит травму и пошлет за ней. Она бы сразу приехала, окружила его нежной заботой, и у них наконец сложились бы такие отношения, каких она всегда хотела. Но, как водится, реальность не имела ничего общего с ее мечтой. Да, отец пострадал, но не только не захотел ее видеть, но даже не пожелал, чтобы она узнала об этом.

Строчки письма лорда Бервика расплывались у нее перед глазами, и Кэтлин не могла видеть, как Девон посмотрел на брата. Она только заметила, что к тому времени, когда высвободила свою руку из ладони Девона и потянулась за чашкой, место Уэстона пустовало. Она удивленно огляделась, но в гостиной никого не было: ни дворецкого, ни лакея, – и дверь была закрыта.

– Не нужно было их выгонять! – воскликнула Кэтлин краснея. – Я не собираюсь устраивать истерику.

Она попыталась отпить чаю, но горячая жидкость перелилась через край и она с досадой поставила чашку обратно.

– Вы расстроены, – заметил Девон.

– Нет, не расстроена, просто… – Она провела дрожащей рукой по лбу и призналась: – Да, вы правы: расстроена.

Девон протянул к ней руки, с поразительной легкостью поднял ее со стула и, посадив к себе на колени, прошептал:

– Посидите со мной.

– Это не с вами, а на вас. Девон…

– Тсс. – Поддерживая ее одной рукой, другой он взял чашку и поднес к ее губам. Кэтлин глотнула горячего сладкого чая. Губы Девона коснулись ее виска. – Выпейте еще.

Она пила, а он держал чашку. Позволяя ему утешать ее, как ребенка, Кэтлин чувствовала себя довольно глупо, и все же, прислонившись к его широкой груди, испытала облегчение.

– Мы с отцом никогда не были близки, – призналась она. – Я никогда не понимала почему. Наверное, что-то не так было со мной.