Бессердечный граф

– Но… – Риз понял, что возмущаться бессмысленно, поэтому лишь заметил: – Если бы я стал держать в своем доме скотину, меня назвали бы невежественным или глупым, а если свинья свободно разгуливает по особняку графа, это считается эксцентричным. Почему?

– Потому что от аристократа многого не ожидают, – ответил Квинси, энергично дергая поросенка за ошейник. – Как правило, это бездельники, повесы, изнеженные создания.

Чем решительнее он тянул и толкал поросенка, тем упрямее животное сопротивлялось. Квинси с трудом удавалось сдвинуть Гамлета хотя бы на дюйм.

– Клянусь, мерзкая животина, что отправлю тебя на живодерню и велю сделать из тебя сосиски и эскалопы!

Игнорируя угрозы решительно настроенного камердинера, поросенок, явно что-то ожидая, с надеждой смотрел на Риза.

– Квинси! – позвал тот. – Смотрите!

Он взял с тарелки булочку и небрежно подбросил в воздух. Камердинер ловко поймал ее рукой в белой перчатке.

– Спасибо, сэр.

Стоило ему шагнуть к двери с булочкой в руке, поросенок тут же потрусил за ним следом.

Риз, с улыбкой наблюдавший за этой сценой, заключил:

– Желание всегда мотивирует лучше, чем страх, – запомните это, Квинси.

Глава 26

«Тео, Тео, не надо!»

Кошмарный сон был таким же ярким и страшным, как всегда. Она бежала к конюшне, но земля под ее ногами качалась, и каждый шаг получался кривым. Она слышала вдали ужасающее ржание Асада. Двое конюхов держали коня за уздечку, заставляя стоять неподвижно, пока ее муж не вскочит ему на спину. Утренний свет пугающе озарял золотистую фигуру коня: Асад топтался на месте и бил копытом.

Когда она увидела, что Тео поднимает хлыст, ее сердце тревожно застучало: Асад ни за что не подчинится хлысту. Она закричала: «Остановись!» – но конюхи уже отпустили уздечку и конь рванулся вперед. Асад запаниковал, выпучил глаза, встал на дыбы и резко опустился вниз, раздувая бока, чтобы порвать подпругу. Хлыст в руке Тео поднялся и опустился, потом еще и еще…

Арабский скакун изогнулся, взбрыкнул, и Тео вылетел из седла. Раздался звук, как будто встряхнули полотенце, и его тело с ужасающей силой ударилось о землю. Последние несколько ярдов до его неподвижной фигуры Кэтлин преодолела с трудом, уже зная, что помочь мужу нельзя. Она упала на колени, посмотрела ему в лицо…

Но это был не Тео.

Ее горло обожгло криком.

Кэтлин проснулась и попыталась сесть, но мешали спутавшиеся простыни. Ее дыхание было прерывистым и резким, руки дрожали. Она схватила край стеганого покрывала и вытерла мокрое лицо, потом подтянула к груди колени и положила на них голову.

«Это всего лишь сон, – сказала она себе, – сейчас все пройдет». Она легла и приказала себе дышать глубже, чтобы успокоиться, но ничего не получалось.