Бессердечный граф

Экономка, ни слова не говоря, подошла и принялась расправлять постельное белье, а Хелен все так же поддерживала раненого. Ей было понятно, что так вести себя перед мужчиной неприлично и Кэтлин, несомненно пришла бы в ужас, но Хелен всю жизнь провела вдали от общества и хотя старалась, когда это было возможно, следовать правилам, все же могла их и отбросить, если необходимо. Кроме того, Уинтерборн сейчас был очень слаб и страдал, и Хелен воспринимала его почти как ребенка, нуждающегося в помощи.

Когда она попыталась опустить его на подушки, он что-то промычал и стал сопротивляться, схватив ее за руку. Хелен с удивлением почувствовала, как он силен: мог бы с легкостью сломать ей кости, если бы захотел, – несмотря на раны.

– Мне нужно кое-что принести, но я скоро вернусь, – пообещала она мягко, высвобождаясь."

"Уинтерборн позволил ей опустить его на подушки, но рука его все еще удерживала ее запястье. Хелен в замешательстве посмотрела на свою руку, такую хрупкую в загорелой крупной ладони, и перевела взгляд на его лицо. Хоть глаза и лоб были скрыты повязкой, но даже по тому, что было видно, угадывались угловатые черты, высокие скулы, выразительный сильный подбородок. Вокруг рта не было ни единой морщины, и нигде даже намека на мягкость.

– Я вернусь через полчаса, обещаю, – повторила Хелен, но поскольку он ослабил хватку, легонько погладила его пальцы, побуждая их разжаться.

Прежде чем заговорить, Уинтерборн попытался облизнуть губы, потом хрипло спросил:

– Кто вы?

– Леди Хелен.

– Сколько сейчас времени?

Хелен вопросительно посмотрела на миссис Черч, и экономка, взглянув на часы на каминной полке, доложила:

– Четыре пополудни.

Хелен поняла, что он собирается засекать время.

– К половине пятого я вернусь. – Помолчав, она мягко добавила: – Уверяю вас.

Уинтерборн медленно разжал пальцы, отпуская ее.

Глава 21

Первым, что Риз осознал после случившегося, был чей-то голос: вероятно, доктора. Кто-то спрашивал, есть ли у него родственники, кому можно сообщить. Он покачал головой. Его отец умер, а старуха мать, суровая дама, жила в Лондоне и была последним человеком на свете, кого бы он хотел видеть. Даже если бы он обратился к ней за поддержкой, она вряд ли смогла и захотела ее оказать.

Риз никогда в жизни не был серьезно ранен или болен: даже мальчишкой отличался физической силой и бесстрашием. Родители-валлийцы даже за малейший проступок или непослушание били его палкой, но он сносил самые суровые наказания, не пикнув. Его отец держал бакалейную лавку, жили они на торговой улице, и Ризу не нужно было учиться мастерству покупать и продавать: он впитал это естественно, как воздух.

После того как начал торговать самостоятельно, он никогда не допускал, чтобы какие бы то ни было личные отношения отвлекали от дел.