Наш маленький Грааль

Они что, играть пришли? Поздновато. Макс с тренером в целях экономии и так арендуют самое позднее время, с двадцати трех до полуночи. Да к тому же у дядек нет ни ракеток, ни теннисных сумок. Впрочем, мало ли.

Макс начал поспешно собираться. Не хватало, чтобы на него еще администратор наорал, что он на корте сверх оплаченного времени околачивается.

И вдруг услышал:

– Максим! Подойди, пожалуйста, сюда.

Голос был Михалычев. И звучал – вот удивительно! – не просто ласково, а даже искательно. Какая муха его укусила?

Макс подвалил. С любопытством уставился на трех вошедших на корт дядек. Двое незнакомы ему абсолютно, а вот третьего он, кажется, где-то видел.

Этот, смутно знакомый, ему и подмигнул. Заговорщицки, будто старому приятелю. И панибратски поздоровался:

– Привет, Макс.

– Привет, – автоматически ответил Шадурин. И тут же поправился: – То есть здравствуйте.

А Михалыч поспешно представил:

– Это, Максим, если не знаешь, Станислав Андреевич Мерзлов.

Мерзлов? Сам Мерзлов?! Тот самый теннисный тренер, круче которого только Тарпищев?

Но почему бы и нет? Они ведь не в казино встретились! Почему бы Мерзлову не заглянуть в теннисную академию «Натали»? Только что ж за непруха?! Почему он пришел именно сегодня, когда Макс совсем не в лучшей форме? Что за позорную игру он ему показал?! Как назло, и подача не шла, и на задней линии жалкое зрелище…

Макс потупился.

– За игру свою устыдился? – проницательно поинтересовался Мерзлов.

Шадурин опустил голову еще ниже.

– Да уж… – задумчиво произнес великий тренер. – Смотрелся ты и правда неважно. Но я тебе могу шанс дать. Только один. Зато, если повезет, сразу реабилитируешься. Или проиграешь, это уж как получится.

– А чё делать надо? – встрепенулся Макс.

– Зря ты ракетку убрал, – откликнулся Мерзлов. – Ну-ка, достань ее. Вернись на корт и подай. Один раз. Для меня.

Михалыч, гад, только хмыкнул.

– Подай-подай, – повторил Мерзлов. И подчеркнул: – Один мяч. Единственный.

Макс покорно достал ракетку – и единственный, как просил знаменитый тренер, мяч. Обошел корт. Встал на задней линии – в любимом правом углу, оттуда ему подавать почему-то удавалось лучше, чем из левого. Рука с ракеткой, кажется, дрожала. Коленки тоже самым позорным образом тряслись. Сейчас точно будет аут. Или сетка. Или он попадет, но ударит, как любитель, который бьет не для того, чтобы задавить противника, а просто чтоб не промахнуться…

– У тебя все получится, Макс, – спокойно произнес Мерзлов.

А у Шадурина перед глазами вдруг мелькнула дедова чаша. Стоящая на своем законном месте, в гостиной, в серванте. В комнате, как он увидел, абсолютно темно, а бока чаши светятся ослепительным, космически синим светом.

И Макс, почти не целясь, в безумном прыжке ударил.