Наш маленький Грааль

 – Курьер с облегчением опустил свой букетище на кухонный стол и теперь потирал затекшие руки.

Конверт оказался красивым, плотным. Ася поспешно вытащила из него сложенный вдвое листок дорогой бумаги. На нем от руки было выведено: « Ты самая лучшая на свете ».

Она прекрасно помнила эти слова. Их когда-то давно, еще до свадьбы, говорил ей Мишка. Странно только, что сейчас записка написана совсем не его почерком…

В тот же день. Макс

Вечерние тренировки с Михалычем – это просто кошмар. Максов тренер и с утра-то сдержанностью не отличается, а уж к ночи, когда устанет, превращается в настоящего монстра, Фредди Крюгер отдыхает. «Где мозги потерял?» – самый невинный его вопрос. А «шевели лыжами, паралитик» – самое благожелательное требование. Просто перед людьми неудобно, потому что вечерами они тренируются в Академии тенниса «Натали», это модное дорогое место, на смежных кортах постоянно играют симпатичные девчонки, и ловить их сочувственные взгляды Максу отнюдь не в кайф.

Но с тренером не поспоришь, это один из первейших законов тенниса.

А сегодня Михалыч просто себя превзошел. И подает-то его ученик «хуже рахита», и на задней линии «представляет жалкое зрелище». Чес-слово, хочется не на игре сосредоточиться, а вкорячить ему ракеткой по башке со всей дури. Макс, конечно, не Макаренко, в педагогику врубается мало, но, по уму, с таким учителем проще офигеть, чем начать турниры выигрывать. Вон на галерее, что опоясывает разделенные сетками корты, какие-то дядьки скопились и глазеют на их игру, будто в цирк приперлись. А че, бесплатное развлечение. Весь вечер на арене жалкий клоун Максим Шадурин…

А уж когда Макс свою подачу проиграл, Михалыч и вовсе разразился сокрушительным монологом. На тему, что с таким теннисом надо не о взрослом рейтинге мечтать, а тренировать в подмосковном доме отдыха нетребовательных пенсионеров.

И где, спрашивается, то чудо, о котором Макс вчера попросил дедову чашу? Его подачу, конечно, здесь никто не измеряет, но и без автоматики видно: даже и ста семидесяти километров в час не набегает, меньше, чем у иных девчонок. Не говоря уже о чемпионских двухстах пятидесяти…

В общем, Макс едва дотерпел, пока большие часы, что прилеплены у основания галереи, не показали: время тренировки истекло. Облегченно отшвырнул ракетку. Устало раскинулся на стуле.

– Все очень плохо, Макс, – подытожил тренер. – Придется, видно, с фьючерса в Новосибирске сниматься. Лететь далеко, только зря на билеты потратимся.

Ага, щаз."

"– Не хотите лететь – полечу сам, – пожал плечами Макс.

Надоело.

– Ну и вылетишь в первом круге, – ледяным тоном предрек тренер.

И, не прощаясь, двинул прочь с корта.

Но у самого выхода притормозил, потому что навстречу ему шли те самые дядьки, которых Макс давеча видел на галерее.