Святой Грааль

В ярости поднялся, слыша злой смех, угрожающе сжал рукоять меча и надменно оглянулся.

К ногам подкатилось крупное красное яблоко. Томас повернул голову к столику. Тот лежал на боку, два манускрипта распластались на мозаичном полу, яблоки раскатились во всех направлениях, а между ними ярко блестели мелкие осколки чаши.

— Все точно? — спросил Барук с торжествующим хохотом. — Чем больше вас вижу, тем больше данных, чтобы предсказать любое ваше слово, движение, поступок. Уже на неделю, на месяц, на полгода…

Олег быстро кивнул Томасу:

— Сэр Томас, нам пора уходить. Этот человек безнадежен. А ты, Барук, крупно ошибаешься! В человеке кроме мощного интеллекта есть еще и душа. А у нее, непредсказуемой, есть очень глубокие пещеры, в которые заглянуть непросто.

Он повернулся к выходу, Барук закричал с яростью:

— Ничтожество! Раскрой глаза, теперь уже никто на свете не спасет тебя от страшной гибели!.. Это видишь даже ты!

Олег с темным как у грозовой тучи лицом шагнул к раскрытым дверям, бросил глухим голосом, не поворачиваясь:

— Авось ты еще узнаешь… какие запасы сил есть у души.

Он шагнул мимо Томаса, а Томас шагнул к человеку в кресле, вскинул огромный меч. Руки были еще тяжелые, а меч весил как рыцарский конь в боевых латах для атаки. Барук в изумлении вытаращил глаза, дернулся, вжимаясь в мягкую спинку кресла, в ужасе вскинул дрожащие руки, словно мог ими остановить тяжелую полосу высокосортной стали, отточенной, как острейшая бритва.

Меч со свистом прорезал воздух, послышался глухой удар, затем стук упавшего дерева, бульканье, мягкий шлепок.

Олег с отвращением оглянулся на кровавое месиво: рыцарь перерубил Барука вместе с креслом, с изумлением всмотрелся в безмятежное усталое лицо Томаса. Тот поднял с пола вязаный колпак, тщательно вытер им окровавленное лезвие, спросил деловито:

— Пойдем?.. Или все-таки захватим что-нибудь?

Олег в удивлении покачал головой:

— Нет, мой невинный младенец. Здесь нам ничто не пригодится. Пойдем отсюда.