Святой Грааль

Тот дремал, надвинув капюшон на глаза. Легкий ветерок и прибой постепенно подгоняли лодочку к берегу, но до башни еще далековато, стражи лишь посматривали насмешливо и снисходительно. Есть же на свете несчастные, которым суждено всю жизнь ловить рыбу, продавать на базаре, чтобы на вырученные мелкие деньги купить хлеба и сыра… Слава Христу, они не рыбаки, а умелые стражи!

Рыбак дотянулся до напарника в плаще, грубо толкнул. Тот вздрогнул, смотрел непонимающе. Рыбак зло указал на сеть, что волочилась за лодкой, что-то рявкнул. Второй лишь поправил плащ, зябко повел плечами. Стражник, который уже раскрыл было рот, чтобы отогнать рыбаков от берега, невольно оскалился в злорадной усмешке, подмигнул другому. Тот захохотал: сам когда-то обгорел на солнце, потом в жару было зябко, как зимой, — знакомо!

Полуголый рыбак уже люто орал, выкатив глаза, указывал на сеть. Рыбак в плаще ежился, кутался, хмуро огрызался. Полуголый почти визжал, брызгая слюной, и стражи ему сочувствовали: чего таскать лодку по проливу, если сеть может быть полна рыбой! Он не виноват, что у дурня поросячья кожа: не загорает, а обгорает.

Рыбаки спорили, первый уже оставил весла, зло потрясал кулаками. Второй отпихнул, полуголый не удержался на качающейся лодке, упал на спину, нелепо задрав ноги. Рыбак в плаще остался на корме, но когда полуголый вскочил, ругаясь и размахивая кулаками, тот тоже медленно поднялся на ноги, оказавшись с ним одного роста, а полуголый, как отметили стражи профессионально, не выглядел низеньким или слабым.

Они сцепились возле кормы, полуголый ударил напарника так, что тот согнулся в поясе, еще миг и вылетел бы за борт, но каким-то чудом захватил руку полуголого, несколько мгновений ломали друг друга, стражи видели, как вздулись мускулы на широкой спине полуголого, затем рыбак в плаще снова отшвырнул противника, шагнул за ним. Они остановились друг против друга посредине лодки, пожирая друг друга глазами, поливая руганью, обвиняя в том, что опять вернутся без рыбы, затем оба почти одновременно откинулись назад и выбросили кулаки, началась озлобленная потасовка, стражи слышали глухие удары.

Наблюдать схватку сильных и достаточно озверелых мужчин всегда приятно, возбуждает, словно глоток крепкого вина. Двое в лодке осатанели быстро, нещадное солнце доводит до исступления и заставляет выплескивать злость на кого придется, и они уже не орали, не ругались — выбрасывали кулаки, стремясь ударить побольнее, сокрушить, уничтожить. Полуголый был уже в крови, стражи возбужденно нависли над барьером, не замечая, что выставились из спасительной тени на злое солнце; один предложил два к одному, что полуголый, несмотря на кровь, все же побьет собрата в плаще: мышцы у него, как у призового борца.