Святой Грааль

Олег уже знал всех шпионов хозяина постоялого двора, мог проследить мысленно их путь по узким закоулкам города, мог заработать у базилевса круглую сумму, указав тайные склады контрабанды, назвав ключевые фигуры в тайной сети, что захватывала и левый флигель императорского дворца. Однако все еще не появлялся ни один шпион Семерых — его он бы засек с момента появления на пороге.

Только к вечеру третьего дня он увидел человека, который чересчур точно походил на контрабандиста, чтобы быть им на самом деле. Сердце Олега затрепыхалось, он наклонил голову к кувшину с вином, но краем глаза всматривался в лицо, походку, движения — необязательно слышать речь: мимика может выдать со всеми потрохами такие потаенные мысли, о которых сам человек даже не подозревает.

«Контрабандист» сел поблизости за стол, Олег косил глазом, глядя поверх пивной кружки, а в это время распахнулась дверь, вошли еще двое. Олег едва не поперхнулся: то ни одного, а то сразу три агента Тайных! Крепкие, мускулистые, с холодными глазами и точными движениями, выверенными в изнуряющих упражнениях с оружием, боях голыми руками, не слишком молодые, а как раз в самом опасном возрасте — матерые, опытные, умелые.

Он наклонился над кружкой, пряча заблестевшие глаза. Надо бы предупредить Томаса: тот упросился выйти на улицу, в эти минуты расхаживает перед таверной, закутавшись в плащ и нахлобучив капюшон на голову. Не свой с красным крестом, а серый плащ простолюдина. Впрочем, именно он и может привлечь внимание шпионов — доспехи не снял, огромные рыцарские шпоры тренькают при каждом шаге… Но сразу нельзя подняться из-за стола, в первые мгновения шпионы особо настороже, заметят.

Последний из тройки окинул с порога внимательным взглядом зал, пошел по тесному проходу, присматриваясь и прислушиваясь, внезапно свернул, оказался перед столом, где одиноко и угрюмо тянул пиво могучего сложения варвар в грубо выделанной волчьей шкуре. Садиться не стал, уперся обеими кулаками в крышку стола, уставился на Олега. Чувствуя, как неистово заколотилось сердце, нагоняя горячую кровь в ожидании короткой лютой схватки, Олег медленно повернул голову, проревел злым голосом:

— Чего уставился, рыжая обезьяна?.. В будние дни не подаю, а к праздникам хоть сам проси… Пшел вон, не засти свет!

— Дружище, — сказал агент успокаивающе, — не кипятись, не кипятись…

— Дружище? — вскипел Олег. — Кто сказал, что у меня может быть другом рыжая обезьяна? Да еще с таким лошадиным… я хотел сказать, свинячьим рылом! Я хоть не сар… сар… сарацин, но свиней не выношу, разве что в жареном виде посреди стола с хреном…

Он сбился на пьяное бормотание, уронил голову на стол, тут же вскинул, уставился на стоящего перед ним агента мутным взглядом, пытаясь вспомнить откуда тот взялся.