Святой Грааль

Другой не двигается, но это недвижимость змеи, что умеет затаиваться перед прыжком. Такие умеют молчать и под пыткой.

Олег принес охапку сучьев, что-то пробурчал. Томас не расслышал, но подвижный спросил тревожно:

— Что этот дикарь хочет?

Томас пожал плечами:

— Спрашивает, пора ли уже вас есть. Я сказал, что еще рано.

Тот вспикнул, повалился без чувств. Второй, что молчал и не двигался, вдруг сказал дрожащим голосом:

— Доблестный рыцарь, ты ведь христианин… Защити!

— В этом нет надобности, — успокоил Томас, — Ему самому вера в их богов запрещает есть людей под лучами всевидящего солнца. Огнепоклонник!

Пленник задрожал, пугливо вскинул голову. Оранжевый шар уже перевалил зенит, с облегчением катился к закату. Потом пленник внезапно вздрогнул так сильно, что подпрыгнул. Лицо его посерело.

— Значит, мы в безопасности только до вечера?

— Полностью, — заверил Томас. Он зевнул, потянулся, с наслаждением чувствуя как проворачиваются суставы, похрустывают. — Разве что тучами заволочет небо… но в этих краях такое бывает редко.

Глаза пленника с ужасом смотрели поверх головы рыцаря. Там появилось и вырастало в размерах беленькое и пушистое как котенок облачко.

Олег развел костер мощнее, принес веток еще. Пленники видели как он снова спросил что-то у рыцаря, тот в нерешительности посмотрел на близкую стену густого кустарника. Пленник спросил торопливо:

— Что он хочет теперь?

— Да все не терпится. Облако, мол, ползет медленно. Просит помочь соорудить шалаш. А вас затащит туда уже без моей помощи.

— Я уверен, вы не станете помогать…

Томас грозно сдвинул брови:

— Хотите сказать, что я лодырь?

— Нет-нет, — залепетал было в панике, едва не рыдал, — но этот дикарь…

— Это мой боевой друг, — гордо ответил Томас. Он поднялся с достоинством. — Хоть и дикарь, но не раз спасал мне жизнь!.. Вы пристыдили меня, указали на мое себялюбие и леность, недостойные благородного рыцаря. Конечно же, я должен помочь моему спутнику… оказать ему маленькое одолжение. А потом удалюсь на часик-другой на берег половить рыбку. Говорят, здесь водится дивной нежности рыба! Я вам покажу… Ах да… Ну да ладно, все там будем.

Без помех добрались до побережья Черного моря, называемого греками иной раз Понтом Эвксинским, что значило морем Гостеприимным, а другой раз — морем Негостеприимным, а многие другие народы, обитавшие по его берегам, звали просто Русским морем, ибо от русских кораблей издавна было тесно в его волнах: торговали и разбойничали, перевозили товары и людей, устраивали набеги на ту сторону — там часто сменялись племена, народы, государства, и русские ушкуйники, бродники, вольные сорвиголовы, казаки и прочий разбойный люд иронично называл свои броски через море походами за зипунами.