Государь (СИ)

Тогда, в итоге, верх одержали «иосифляне», и при следующем Великом князе Василии Строителе внутрицерковный спор несколько поутих, уйдя из публичных диспутов в тишину монашеских келий и трапезные залы отдельных монастырей. То же самое продолжилось и при Иоанне Васильевиче, однако лет семь назад царь начал негласно и осторожно поддерживать «нестяжателей», окончательно разочаровавшись в последователях преподобного Иосифа, которые из верной опоры трона понемногу превращались в пудовые гири на царских ногах. Так что поводы тревожиться у митрополита Московского и всея Руси Филиппа определенно были — как и неуверенность в том, для каких именно целей Великий государь и его сын-соправитель желают собрать Освященный собор всех иерархов русской Церкви. А ну как пойдет разговор о монастырских землевладениях, и испомещении на оных младших сыновей русской знати и государевых служилых дворян? Даже слушать такое будет неприятно, а уж отвечать царю отказом и вовсе… Тревожно и неудобно.

— В таких подробностях не сказывал, владыко: но я сам не поленился найти нужные записи в семейной либерее. К слову, прими благодарность мою и низкий поклон за инока Спасо-Евфимиевой обители.

Бывший в недавнем прошлом архимандритом этого монастыря, епископ Савватий довольно улыбнулся и едва заметно кивнул.

— Что же до «Шестокрыла», то рекомый архиепископ Геннадий, ознакомившись с таблицами, сам же и указал, что «бо взято от острономии, яко капля от моря». Запрет же наложил, возмутившись самой возможностью для мирян самостоятельно высчитывать различные небесные явления, и использовать эти знания для астрологических прогнозов. Ну так и трактат «Кирика диакона и доместика…», буде такое желание, легко можно примерить к астрологии: однако им Церковь пользовалась четыре века подряд, и ничего еретического в нем не усматривала! Что же получается, владыко Герман: ты в чужом глазу соринку выискиваешь, а в своем бревна не замечаешь⁈

Пока оторопевший архиепископ Казанский открывал рот для достойной отповеди, хозяин Кабинета легонько прихлопнул десницей по столу и предупреждающе попенял сыну:

Тот сразу же извинился:

— Прости, если молвил что по недомыслию, батюшка. Однако же, терпеть наветы на тебя я не намерен!

Видя, что еще немного, и все неминуемо скатится в откровенную свару царевича и Германа, в разговор вступил сам митрополит:

— То не наветы, а тревога о Великом государе, защитнике и попечителе всех душ православных. На него смотрит простой народ, люд служивый и князья-бояре; с отца твоего все его подданные берут пример в житии мирском. И ежели сам царь порой наезжает в башню смотреть на звезды, то у многих к тому занятию тако же возникает интерес.

— Не вижу ничего дурного в том, чтобы любоваться звездным небом.