Гости съезжались на дачу

– Вася! Вася! Галя! – крикнула ему вслед Таня. – Ты номера своего не оставил.

– Идиот. Дебил. Кретин, – вернулся Галя.

Таня протягивала шариковую ручку и свою ладошку.

– В тебе столько эротики, сексапильности, что я дурею, – пробормотал Галя, выводя на ее руке цифры.

«Сейчас врежет по морде», – подумал он.

– Я позвоню, – сказала Таня.

Спустя какое-то время – минуты, часы или столетия – он задался вопросом, где, собственно, находится. Район Текстильщиков. Пересчитал наличность. На метро хватит, а на электричку до Реутова недостает. Можно вернуться старым путем – к ребятам: занять денег, выпить, согреться или, напротив, остудиться. Там Лена. Да вообще никого не хочется видеть. Кроме Тани. Закружила последняя в этом году метель. Злая, со снежинками-колючками, как в сугробе. Добираясь на попутках до дома, окоченел так, что внутренности примерзли к позвоночнику.

7Галя с Таней поженились через три года. У Гали заболела и тяжело умирала от рака мама. Какие уж тут свадьбы. Это время запомнилось ему как дьявольская круговерть счастья и подлости. Счастья – потому что была Таня. Подлости – потому что невольно ждал, когда прекратятся кошмарные страдания иссохшей, превратившейся в скелет мамы, а закончиться они могли только ее смертью. Получается – желал смерти любимой маме. Говорят, что жизнь – это чередование черных и светлых полос. Неправда. Это клубок из них.

Через год после свадьбы у Гали родился сын, на три месяца младше сына Ангела. Харя насмешливо называл их «отцы». Он считал брак законным способом в условиях советского строя заниматься сексом. Массовым явлением, потому что к окончанию институтов две трети их ровесников были женаты.

Ангел и Галя, сбегая от докучливого семейного быта к Харе, пили пиво и смотрели по видеомагнитофону американские фильмы, в которых молодые пары жили отдельно от родителей по нескольку лет. Потом он вдруг делал ей предложение руки и сердца, она визжала радостно, и они отправлялись в церковь. С точки зрения Гали и Ангела, это был полный бред и загнивание капиталистического общества с его безнравственной моралью. Когда Харя вякнул (и прозорливо!), что так будут жить их дети, в ответ услышал, что он агент империализма.

Домашняя обстановка у Ангела была терпимее, чем у Гали. Ангел тренировался, ездил на сборы и соревнования, возвращался с подарками, делал «козу» сыну и гулял с коляской. Галя, женившись и переехав к Тане, попал в женское царство, которое лелеяло и баловало его как наследного принца. После рождения наследника принца низвергли до слуги-холопа с «подай, принеси, сбегай, купи». Таня, ее мама, бабушка и отчасти сестра были чадолюбивы до крайности. Они истово служили младенцу, к вечеру падали от усталости, чтобы ночью еще пять раз проверить его.