Гости съезжались на дачу

Кто-то из артистов непонятно для Тани напутствовал:

– Геометрия и повторить пройденный материал!

Несколько минут они шли молча, потом девушка спросила:

– Куда мы идем?

– Не знаю, где вы живете. Я вас провожаю.

– Вы, правда, артисты?

– Ага, народные.

– В каком смысле?

– В том, что вышли мы все из народа.

– Дети семьи трудовой? Кстати, у вас ус отклеился.

– Да? – схватился за свои натуральные усы Галя.

При этом так напомнил Папанова из «Бриллиантовой руки», что Таня рассмеялась. Галя тоже расхохотался. Он жутко нервничал, а общий смех лучше многих слов, поступков и разговоров сблизил их. Будто две лодки, вихляющие, но идущие одним курсом, пришвартовались друг к другу и поплыли в совместное плавание.

– Я хотела сказать, – отсмеялась Таня, – что у тебя грим потек и размазался.

– Да? Сейчас. – Галя бросился к сугробу на обочине.

Это был мартовский сугроб – просевший, покрытый копотью – умирающий в воспоминаниях о холодной зиме. Галя разгребал верхушку сугроба, захватывал ладонями снег и тер лицо. Это был не снег, а почти град – круглые, размером с просо льдинки. И хорошо! Гале требовалось освежиться, успокоиться и обязательно – на первом свидании! – выказать себя в лучшем свете. Он с ужасом понимал, что лучшим светом не обладает. Он вообще заурядный дебил, ничтожество и олух. Разве может он заинтересовать такую прелестницу, как Таня!

Галя поднял лицо, повернулся к девушке. Галя, конечно, не плакал, но лицо было мокрым, красным и слегка поцарапанным.

Таня почему-то смутилась. Гале было невдомек, что никто и никогда на нее так не смотрел. Таня вообще не предполагала, что кто-то на кого-то может так смотреть. Таня принялась стягивать перчатки. Правая не поддавалась, Таня захватила средний палец зубами и сдернула перчатку. Левую так же – зубами. Потом одна рука нырнула в рукав другой, и на свет появился платочек.

– На, вытрись.

Все эти манипуляции, особенно одна рука, ищущая под рукавом шубки и кофточки платочек, показались Гале настолько трогательными и, черт побери, эротичными, что он едва не принялся снова умываться в сугробе. Во всех оставшихся редких сугробах.

– Хватит, уже все нормально, – протянула руку за платочком Таня.

– Нет, – помотал головой Галя и спрятал платочек в кармане. – Я его выстираю, накрахмалю и вышью гладью свою монограмму.

– Ты умеешь вышивать? – удивилась Таня.

– Для тебя? Научусь!

«Какая пошлость! – подумал Галя. – Сейчас она презрительно скривится и пошлет меня».

– Да? – польщенно улыбнулась Таня. – А что ты еще для меня можешь сделать?

– Дай подумать. Все девушки ждут рыцаря на белом коне. Можно устроить. Коня достать не проблема, приятель конюхом работает. Только, кажется, белой масти лошадей у них нет.