Лихие гости

Только поднеси огонь к бересте — и запылает, до самого неба.

На этом и строился нехитрый замысел Данилы и Мирона, на несколько рядов обговоренный ими в деревне: запалить в нескольких местах лагерь варнаков, двери, если удастся, подпереть кольями, а староверы залягут вокруг с ружьями — на свет стрелять ловко. Сами же они будут в темноте. А дальше… Дальше никто не знал, что случится.

По всему лагерю, под избами-казармами, под сараями, под амбарами успел Данила сделать свои закладки — береста вперемешку со смольем. Припас спички и даже изладил факел. Все приготовил. Страха не испытывал, только в одном сомневался: успеет ли он добежать до всех своих закладок, хватит ли ему проворности… Хотя бы еще одного помощника, да где его возьмешь… Трое новых варнаков, принесшие новость из Успенки и ночевавшие вместе с ним в избушке, попытались завести разговор, намекая, что неплохо бы Даниле с ними подружиться и довериться, но он в ответ каменно молчал и ни одного слова не произнес. Не верил им Данила, да и как можно было верить, если от Цезаря в любую минуту можно было ожидать всяческой гадости. А если он этих мужиков с тайным умыслом посадил в избушку, догадавшись о сговоре с Мироном?

Нет, придется в одиночку совершить, никто не поможет.

Там, в Успенке, ждет его Анна, и, если не врут новоявленные варнаки, — сын у него родился, Алексей. Он все сделает, чтобы к ним вернуться. И от варнаков вырвется, и этот чертов кряж одолеет. Не имеется такой силы, которая удержала бы его.

Данила поднял с земли тяжелый колун, вскинул его на плечо и неторопким шагом направился к избушке. С недавнего времени, после похода в деревню староверов, за ним уже не было постоянного и строгого догляда; утром он получал от Ваньки Петли приказание на работу, исполнял его и остальное время мог проводить в избушке, которую на ночь снаружи уже не закрывали на запор. Но вот появились новые варнаки, и вчера избушку заперли. Неужели и сегодня запрут? Данила прибавил шагу.

Возле дверей избушки огляделся — вокруг никого не маячило. Данила вывернул колуном пробой, обрубил вытащенные гвозди и все аккуратно вставил в старые гнезда. Глянешь — точно так же, как и было, даже запор закрыть можно, а толкнешь изнутри посильнее — все и вывалится. Теперь оставалось ждать ночи. Данила лег в углу на грязное тряпье, повернулся лицом к стене и попытался представить — каков он на лицо, сын его Алексей?"

"Однако представить так и не смог. Задремал накоротке, но сразу и вскинулся, словно от тычка. Сел на полу, оглядывая полутемную избушку, пытался понять — что его так подкинуло, какая тревога оторвала от сна? В избушке было тихо, пусто, а в раскрытые двери ровной полосой струился свет.