Усадьба госпожи Ленбрау

И называть тебя хочу тем именем, которое больше никто не знает. Чтобы оно было только наше с тобой. Например…

Он набрал воздуха, мысленно подбирая подходящее имя.

– Женя, – выпалила я, не давая себе возможности передумать.

– Женя, – повторил за мной Идан. И ещё раз протяжно, почти по слогам: – Же-ня.

Словно пробовал на вкус.

– А что, мне нравится, – он улыбнулся и поцеловал меня в нос. – Женя.

У меня отчаянно колотилось сердце. Я всматривалась в лицо мужа и искала там малейшие признаки сомнения.

Заподозрил он что-то? Мне стоит опасаться? А может, уже готовить побег, чтобы инквизиторы не застали врасплох?

Однако Идан смотрел прямо. В его глазах сияло тепло. Как я ни пыталась, не заметила никаких следов подлых мыслей. Либо доктор Ленбрау – отличный игрок и умеет делать покерфейс, либо я несправедлива по отношению к нему.

Скорее всего, второе. Идан казался мне честным и порядочным человеком. Тем, кто не станет таиться, а выскажет свои подозрения напрямую.

Может, я настолько привыкла опасаться и не доверять, что сейчас мне сложно свернуть с проторенной дорожки?

Решено! Я всё ему расскажу. И пусть выбирает: принять меня такую, как есть, Женю из другого мира, унаследовавшую магию Еженики.

Или сдать инквизиторам.

Я не хочу больше лгать, изворачиваться и возводить между нами стены, чтобы муж сквозь них не увидел меня настоящую.

– Идан… – я набрала воздуха, пока не исчезла решимость во всём признаться, но он накрыл мои губы поцелуем, мгновенно сбивая весь настрой на исповедь.

– Женя, – прерываясь лишь на доли мгновения, шептал он, – мне пора ехать. Я должен открыть клинику и начать приём.

Говоря это, он продолжал касаться губами. Уголка рта, щеки, шеи. Я послушно запрокинула голову, открывая ему полный доступ. Однако Идан вдруг с силой оторвался от меня и вскочил с кровати.

– Прости, я должен ехать.

У меня всё ещё кружилась голова от поцелуев. Мысли разбредались в разные стороны, как улитки после дождя. Я и думать забыла о каких-то там признаниях. Смотрела, как мой муж одевается, и испытывала лишь сожаление, что он уезжает.

– Я вернусь через два дня. Максимум три, – добавил он, чуть подумав. А затем опустился рядом со мной на смятую постель и пообещал: – А ещё изменю график приёма, чтобы проводить с тобой больше времени.

И поцеловал. Нежно, сладко.

– Поспи ещё, – велел напоследок, прежде чем выйти из спальни и закрыть за собой дверь.

Я перекатилась на другую половину кровати, где лежал Идан. Подушка хранила его запах. Я уткнулась в неё лицом и тут же уснула.

Проснулась ближе к обеду, выспавшейся и отдохнувшей. Воспоминания о минувшей ночи сначала всплывали медленно, словно волны прилива. А затем окатили меня с головой.

Я назвала Идану своё настоящее имя и собралась во всём признаться. Хорошо, что он меня перебил.