Усадьба госпожи Ленбрау

Когда, скрипнув, закрылась дверь, я была готова разрыдаться от облегчения. Кое-как поднялась на ноги. А затем, стиснув зубы и прихрамывая на правую ногу, поковыляла в библиотеку.

Зайдя в мастерскую, обессилено опустилась на софу. Что я натворила? Картинки воспоминаний услужливо всплывали в памяти, рисуя калейдоскоп моего фиаско.

Что вообще на меня нашло? Зачем было подглядывать за доктором? Детский сад какой-то.

– Женя, ты взрослая женщина, а ведёшь себя как сопливая девчонка, которая никогда мужика голого не видела! – отругала себя шёпотом.

Картинки в калейдоскопе в очередной раз сместились, демонстрируя, что именно там видела. Я застонала и прикрыла глаза руками.

С тех пор как я попала сюда и стала Еженикой, всё вышло из-под контроля. Эмоции снова стали яркими, как в подростковом возрасте, а ещё такими же неустойчивыми.

Кажется, новое тело влияет на моё сознание гораздо сильнее, чем я считала раньше. Вот вам и ответ, господа философы. Что первично: дух или материя?

И тут до меня дошло, что я несу. Сваливаю на Еженику свои идиотские поступки, а сама как бы совсем ни при чём?

А что, очень удобно. Это не я, это тело меня предало. И можно творить любую дичь.

Я вздохнула. Ума не приложу, что теперь делать. Как смотреть в глаза доктору, после всего что произошло. А смотреть придётся. Нас ведь ждёт совместный ужин.

И больной сказаться не получится. Он ведь доктор, настоит на осмотре болезной супруги.

Спустя несколько минут в мастерскую заглянула Иста. Взгляд у неё был встревоженный.

– Что стряслось, барышня? – ахнув, она засеменила ко мне.

Я как раз заканчивала тугую повязку из отреза новой ткани. Завязала узел, обрезала кончики и растянула губы в подобии улыбки.

– Ничего страшного, просто ногу подвернула.

– Болит? – в глазах плескалось море сочувствия.

– Я травы заварю для компрессу, к завтраму всё пройдёт, – Иста направилась к двери, но обернулась и, качая головой, вздохнула. – Уж как барин испужался, да меня испужал. Прилетел, вода с волос течёт. Глазищи – во! – она продемонстрировала размер. – Грит, госпожа ваша там убилась. Бежите смотреть. Я и побежала.

– А Бабура? – я удивилась, что повариха осталась равнодушна к такой беде.

– Да она вышла как раз, до людской пошла, хлеба снести им.

– Ну и не говори ей ничего, – решила я, – не надо пугать лишний раз. И так много переживаний. А со мной ничего страшного. Сделаешь свой компресс, и буду как новенькая.

Нянька вздохнула и покачала головой.

– Барину что сказать?

– Да вон, за дверью стоит, ждёт, как позову.

Теперь уже я вздохнула. Ждёт, значит. Благородство Ленбрау было лишним, потому что я его совсем не заслуживала. Зато доктор с каждым своим поступком вызывал у меня всё больше уважения.

Хороший он мужик, этот Идан Ленбрау. Жаль только, с женой ему не повезло.