Ювелирная лавка госпожи Таниты

Казалось, служащий изучает меня как насекомое под микроскопом. С тем же пылом он просматривал стопку документов, которую я ему сунула. Не обошел господин вниманием и рекомендации оценщика.

Повернув голову к окну, я увидела на подоконнике прозрачный, точно лед, массивный кусок горного хрусталя на бронзовой подставке. Что это? Просто деталь интерьера или какой-то колдовской артефакт? Тот самый кристалл истины, на котором я должна пройти проверку?

– Я знаю смотрительницу приюта, госпожу Мелению, – раздался голос служащего. – Она подтверждает, что вы имеете право забрать детей на воспитание, все условия для этого есть. Осталось пройти одну небольшую процедуру, – он указал рукой на заинтересовавший меня кристалл.

– Как скажете, – приблизившись к волшебному предмету, я застыла, почувствовав странное. От него как будто исходили волны тепла, от их ласкового прикосновения покалывало кожу, и внутри начинало трепетать.

– Кристалл засияет благодатным голубым светом, если ваша клятву будет принята. Накройте его вершину ладонью и повторяйте слова клятвы, – велел пожилой господин, и я повиновалась. – Клянусь, что не буду замышлять дурное против вверенных мне детей, клянусь заменить им отца и мать, делая все для их благополучия. Я, Танита Зорвир, принимаю возложенные на меня обязательства и клянусь именем светлых богов соблюдать клятву до тех пор, пока моим подопечным не исполнится по восемнадцать годов.

Я негромко повторяла за ним и, дойдя до имени, чуть-чуть запнулась от волнения. Но вот последнее слово была сказано, и в кабинете воцарилась тишина. Я чувствовала взгляд работника, напряженные взгляды Варды с Тимошем.

Что будет, если кристалл не примет клятву? Я ведь не настоящая Танита. Дети отправятся снова в приют? Это будет поистине странно и глупо, ведь я очутилась здесь, можно сказать, по прихоти высших сил.

Казалось, я слышу стук собственного сердца – настолько громко оно колотится. Но вот мягкий голубой свет, брызнувший из глубины кристалла, окутал мою ладонь. В глазах детей отразилось восхищение, а следом облегчение. Наверное, они тоже на какой-то миг усомнились, что клятва будет принята.

– Поздравляю! – служащий одобрительно кивнул и принялся быстро что-то строчить. Перо так и порхало в его пальцах.

Выходила я из кабинета с грамотой в руках. Красивая, с печатями, она подтверждала, что с этого момента я являюсь официальным опекуном Варды и Тимоша.

– Выходит, отец знал, что умрет, но нам говорил обратное, – послышался задумчивый голос мальчика, когда мы шли по одному из коридоров.

– Не хотел, чтобы мы расстраивались, – присоединилась к нему сестра.

Я слышала краем уха, что и в нашем мире до эры антибиотиков туберкулез был трудно излечимой болезнью.