Ювелирная лавка госпожи Таниты

Каким-то слишком веселым и жизнерадостным теперь выглядел мой “друг”. Да он же смеется над моей растерянностью! И отца своего упоминает. Подозрительно!

Но хитрый Дарен уже перевел тему.

– А еще я отдал гномам на изучение кусочек твоего серебра.

– И что они сказали?

– Их впечатлила такая качественная работа. Гномы разгадали состав и пропорции, уж не знаю как, у них свои секреты. Могу тебя поздравить, теперь в горах будут выпускать высококачественное серебро новой пробы. А может… надо было продать состав? Может, я поторопился? – вдруг спохватился Дарен. – Получала бы деньги.

– Не я изобрела состав, не мне на нем и зарабатывать. Считай, что это мой подарок вашему миру.

Было приятно, что такие ярые мастера оценили наше земное серебро.

Внезапно Дарен спохватился:

– Час уже поздний. Надеюсь, у тебя найдется лишняя подушка и одеяло? – спросил и деловито огляделся. – А еще я не прочь искупаться с дороги. Встречу воришку благоухающим, как роза, если он заявится.

И, коварно усмехнувшись, уставился на меня в ожидании.

Каков дракон! Знает, что заставляет меня смущаться, и все равно продолжает.

– Скраб для пяточек нужен? – я подколола его с самым невинным видом. Смотреть, как розовеет кожа под щетиной было сплошным удовольствием. – А маска для волос на сметане, чтобы лучше расчесывались и были послушными?

Он закатил глаза и погрозил пальцем.

– И кто еще меня шутником называл? У тебя самой острый язычок, Танья. За словом в карман не полезешь.

Шутить сейчас, когда на город опустилась ночь, а в саду пиликают цикады, казалось немного нереальным, словно происходило не со мной. И хотелось растянуть беззаботные минуты, когда я могла побыть чуть-чуть ребенком.

– Если ты, и впрямь, настроен серьезно, тогда идем, – сказала я с легким сожалением. Сейчас вся легкость испарится, и реальность возьмет свое.

– Я что, похож на шутника?

Дарен взял меня за руку, заставив обернуться, и доверительно заглянул в глаза. Я не привыкла видеть у него такое выражение, потому что от наглости и напора защититься было легче. А против того, что я видела, оружия у меня не было.

– Ты зря подозреваешь меня в разных пакостях. Да, я не подарок, иногда могу показаться бесцеремонным или даже грубым, но я желаю тебе только добра, Танья. Уж не знаю, что у тебя случилось в той, прошлой жизни, но что-то подсказывает, что там ты не была счастлива.

Я только вздохнула в ответ. Тревожили его попытки сковырнуть защитный панцирь, которым я себя окружила. Мое внутреннее пугливое Я куталось в одеяло из страхов и вопило: “Не трогайте меня!”

Говорят, чтобы не разочаровываться, нечего и очаровываться.