Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Что бы я делала без тебя, дорогой мой? – не открывая глаз, Марина перевернулась и подставила ему грудь, которую он немедленно принялся целовать и поглаживать.

– Жила бы со своим мажором, – отозвался он, спускаясь губами по животу и возвращаясь обратно к груди.

– Не надо об этом, ладно? – попросила она, извиваясь от его прикосновений.

– Да, родная, как скажешь, – пробормотал Хохол. – Я больше не скажу о нем ни слова…

""Ну еще бы – сейчас ты слишком занят, чтобы разговаривать о чем бы то ни было…""

А ей всю ночь не давала покоя засевшая в голове мысль о том, что Малыш может вот так, как она, спать с кем-то, ласкать какую-нибудь английскую крокодилицу совсем так, как Марину раньше, шептать ей, как Марине: ""Да, детка, давай, вот так, моя девочка…""

""Господи, как же это невыносимо! Почему я не могу просто не думать об этом, взять и выкинуть его из головы? Разве сейчас мне плохо, разве с Хохлом у меня не все в порядке? Но нет – чертов Малыш не дает мне покоя, постоянно напоминая о своем существовании в самый ненужный момент. Неужели это не кончится никогда? – бормотала она, сев на кровати, закурила сигарету и уставилась на телефон, борясь с желанием позвонить и хотя бы голос услышать, просто ""алло"", дыхание в трубку – хоть что-то. – Нет, не буду, я ведь сильная, я – Коваль, я не опущусь до подростковых приколов!"" – уговаривала она себя.

Марина посмотрела на Хохла и почувствовала угрызения совести – опять он третий, опять переживает, понимая, что никогда не сможет стать для нее тем, чем был Егор.

– Прости меня, мой хороший, я не могу справиться с собой, это сильнее меня, – она покрывала поцелуями его лицо, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Я ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать… прости…

– Киска, я все понимаю, – оказывается, он не спал, просто лежал с закрытыми глазами. – Давай спать, уже почти утро, опять будешь от головной боли мучиться. Иди ко мне, моя девочка, я тебя обниму…

…Уснуть Марине так и не удалось…

– Киска, тебе хрен какой-то звонит, – Хохол заглянул в сауну, протягивая Марине трубку, и та неохотно взяла ее.

– Да, слушаю.

– Коваль, ты дома? – голос принадлежал Бурому, но был каким-то растерянным и глуховатым, немудрено, что Хохол его не узнал.

– Дома. Что ты хочешь?

– Я сейчас приеду, проблемы у меня.

Это было ново… С чего бы это Бурому понадобилась ее помощь? Или все так плохо, что пришлось шляпу снять и к Наковальне на поклон?

Странные дела творились нынче в городе – на прошлой неделе кто-то поджег сауну, где парились в это время приближенные Ворона, трое сгорели заживо, двоим удалось выбраться, но ожоги они получили не шуточные.