Госпожа проводница эфира

— кивнула я на ее почти выпрыгивающую из выреза платья грудь.

— Я могу полы мыть! Или на кухне работать! Или стирать! И уборку! Все что угодно, госпожа! — вдруг рухнула она передо мной на колени и разрыдалась в голос.

Приехали.

На нее брезгливо оглядывались прохожие, стараясь обойти по дуге. А я стояла рядом, давая ей пару минут на то, чтобы выплеснуть эмоции. Я сама девушка и знаю, что, когда накрыло, нужно чуть-чуть времени, чтобы самый пик схлынул. Пока не прорыдается, разговаривать бесполезно. Поэтому я застыла, сжав зубы, ненавидя всю эту кошмарную ситуацию, и ждала.

Когда буря чуть стихла, я прикоснулась к ее плечу. Она дернулась, шарахнулась, почти упав, и мне пришлось отдернуть от нее руку.

— Вставай. Поговорим. Как тебя зовут? Сколько лет? Есть хочешь?

— Ми́рра. Шестнадцать. Очень хочу. И воды... Можно глоточек?

— Можно и не глоточек. Пойдем, я не кусаюсь. Обещаю, что не причиню тебе вреда. Но кое-что предложу.

Надо же, шестнадцать. Я ошиблась. Из-за вульгарного наряда и макияжа думала, что она постарше.

Мирра поднялась, вошла следом за мной в холл отеля и замерла, приоткрыв рот. Оглянулась на улицу, даже сделала маленький шажочек назад, выглянула в дверь. Снова осмотрелась.

— А каким ты видишь здание снаружи? — начала я догадываться, что ее удивило.

— Маленький двухэтажный коттедж.

— Ясно. Это пространственная магия, не забивай голову. Присаживайся в кресло, и давай поговорим.

Она послушно уселась, куда велено, но сама все равно круглыми глазами изучала место, в которое попала."

"— Как давно ты занимаешься проституцией? — спросила я.

— А? Два года, госпожа. Я недавно на улице.

— Недавно?! — сдавленно пробормотала я. — А до того?

— Пока папа не умер, мы вместе жили. А потом... Долговая яма. Он там не выдержал, и его не стало. От нас тогда все отказались, имущество забрали кредиторы. Мне некуда было идти, да и нужно было закрыть оставшиеся долги. Имущества на все не хватило.

— И ты пошла в бордель? — тихо спросила я.

Хотелось пока услышать все от нее. Из эфира я потом узнаю остальное.

— А больше некуда, госпожа. Но я попала в приличное место. Полтора года там пробыла.

— А что потом?

— А потом я выросла. Мне ведь уже шестнадцать. Взрослые девушки там не нужны.

— Чего?! А какие там?

— Так дети, — непонимающе моргнула она. — Пока я была еще ребенком и не выросло вот это, — поправила она пышную грудь, — меня держали. А потом все. Там совсем другой контингент, взрослые в другом месте. Ну или на улице. Я пока на улице.

— Звездец! Лютый и беспощадный!

Я помолчала, подышала. После чего обратилась к отелю, чтобы он выдал Мирре чашку какао и что-то сытное и вкусное. А мне кофе с коньяком.

Перед ней на столике тут же появились ароматное какао, посыпанное сверху корицей, и горка пирожков на тарелке.