Госпожа Ангел

Дерзко швырнул обратно на кровать, и прежде, чем я успела опомниться, получила жгучий удар по ягодицам.

Твою ж!!!

Чокнутый! Мерзавеееец!

Запугивание закончилось. На этот раз Амир ударил не по матрасу.

В это раз обезумевший Дьявол полоснул меня по ягодицам.

Шлепок!

Ещё один!

И ещё!

Сразу два, хлестких!

Молчать, Марина! Не смей перечить и огрызаться! Терпи.

Игра продолжается. Рот на замке. Помни о договоре.

Я еле-еле сдержалась, чтобы не зарычать «благим» матом на весь элитный посёлок, но отрезвительные удары кнута по попе быстро привели в чувство.

Было ли мне больно?

Да нет же!

Странные такие ощущения. Жаркие, интересные!

Наверно, я та ещё извращенка, похлеще Амирчика. Поскольку от этих шлепков, от букета запредельных чувств, что я только что испытала, моя грудь набухла ещё пуще, а соски приятно заныли до катастрофической рези во всем теле. Не говоря уже про невыносимое пламя между ног.

– Так тебе! Получи, Фэррр!

Шлепок. Рык. И поцелуй.

В место удара.

Амир продолжал вершить наказание ремнём, а я продолжала подпрыгивать на кровати, подражая резиновому мячику, вцепившись вспотевшими и дрожащими ладонями в простынь после очередного резкого удара.

После минуты таких вот изощренных пыток, я настолько сошла с ума, что вцепилась зубами в простынь, сдерживая рвущиеся на волю стоны.

Стоны?

Да.

Именно стоны.

Потому что мне, Боже прости, начали нравится наши безумные забавы.

Особенно то, как после каждого удара, Амир набрасывался на мои ягодицы и нежно-нежно, а порой даже и вульгарно, облизывал место ударов.

То, что на коже оставались красные полосы и ссадины, я не сомневалась.

Хуже было то, что во время его извращенских касаний, я невольно закатывала глаза и получала ментальный оргазм.

Здравый рассудок в подобные моменты отключался, вытесняя прочь мысли о том, что я вела себя как настоящая шлюха, требуя ещё и ещё зрелища, ещё сладкой боли, ещё порочных наслаждений!

Разум, естественно, вернётся из мира забвения. Но чуть позже.

После восхитительного оргазма и после удовлетворения своих, самых аморальных желаний.

* * *Наигравшись с ремнём, Амир вдруг накрыл моё тело своим, прижался щекой к моей щеке, сделав перерыв, чтобы отдышаться. Он был по-прежнему в одежде. Правда пиджак снял, а галстук без сожаления разорвал прямо на своей шее, так, что тот мятым огрызком болтался в области груди словно поводок.

Весь такой мокрый, потный и возбужденный до нервного срыва! Влааажный…

Белоснежная рубашка пропиталась потом, как и брюки, выкроенные из дорогой, элитной ткани, как и его восхитительные волосы, на ощупь напоминающие изысканный бархат, с которых периодически капала влага, как следствие его диких забав.