Господин Зима

– Ах, ни боись, с нами тута скоро сызнова станет бодруха-веселуха, как в стары добры времена! – ухмыльнулся Явор Заядло.

Перевозчик задумчиво побарабанил пальцами по веслу. Звук получился такой, будто игральные кости прокатились.

– НУ ХОРОШО. ТОЛЬКО ЗАРУБИТЕ СЕБЕ НА НОСУ: НИКАКИХ ПЕСЕН!

Роланд затащил девушку в лодку. Мороки, к счастью, приблизиться к судёнышку не решались, но когда перевозчик оттолкнулся веслом от берега, Громазд Йан пнул Роланда по сапогу и показал вверх. Оранжевые тонкие всполохи, целые сотни светящихся загогулин, плыли под сводами пещеры через реку. И на другом берегу поджидали ещё мороки.

– Ну, кыкс там твой План, Герой? – тихо спросил Явор Заядло, слезая со шлема юноши.

– Я выжидаю момент, – напустив на себя уверенный вид, заявил Роланд.

Он посмотрел на не-Тиффани.

– Я пришёл помочь вам выбраться отсюда, – сказал он, избегая смотреть ей прямо в глаза.

– Ты? – переспросила она, словно сама мысль об этом её смешила.

– То есть мы, – поправился Роланд. – Всё это так…

Он не договорил – лодка причалила к берегу, где мороки стояли плотным строем, как кукурузные стебли.

– Ну, попёрли, – сказал Громазд Йан.

Роланд помог не-Тиффани выбраться из лодки, сделал с ней несколько шагов по тропе и остановился. Если моргнуть, тропа впереди была вся оранжевая, тонкие силуэты корчились, сливаясь в сплошную массу. Он чувствовал их тягу, пока слабую, как дуновение ветерка. Но они уже забрались к нему в голову. Обволакивали холодом, грызли… Глупая затея. Ничего не получится. Ему это не по плечу. Ему никогда ничего толком не удавалось. Он вздорный, наглый и непослушный мальчишка, как всегда… говорили… тётки.

За спиной Роланда Туп Вулли со всегдашней его жизнерадостностью крикнул:

– Покажи им! Пусть твои тётки угордятся тобой!

Роланд обернулся к нему, мгновенно разозлившись:

– Мои тётки? Я тебе сейчас расскажу про моих тёток…

– Временей нет! – заорал Явор Заядло. – Вперёд ужо!

Роланд снова повернулся к морокам, чувствуя жаркую ярость внутри. То, что мы помним, существует на самом деле, подумал он. И я больше этого не потерплю!

– Не бойтесь, – сказал он не-Тиффани.

Потом поднял левую руку и прошептал:

– Я помню… меч…

И когда он закрыл глаза, меч был у него в руке – лёгкий, почти невесомый, тонкий, почти невидимый, всего лишь полоска в воздухе, состоящая в основном из остроты́. Этим мечом он убил сотни врагов по ту сторону зеркала. Этот меч никогда не был слишком тяжёл для него, он двигался будто продолжение его руки, и вот этот меч снова с ним. Оружие, которое рубило в капусту всех прилипал-кровососов, всех, кто врёт, всех, кто ворует… Роланд улыбнулся и сжал рукоять.