Господин Зима

Это вот звалось Лимбой, потому что раньше дверь тут оченно низкая была[30]. И сдаётся, этое место мал-мал протухло с тех пор, как мы прошлый рядь сюдыть суйносили.

Он крикнул своим:

– А ну кыкс, ребя, ура Мал-да-удалу Штырю, кой с нами попервой в подземли впёр!

Раздался дружный приветственный вопль, и Мал-да-удал Штырь помахал в ответ мечом.

Роланд двинулся вперёд сквозь тени. Оказалось, что тени обладают некоторой плотностью. Сам воздух под землёй был серый. Порой слышались стоны, иногда в отдалении кто-то кашлял. А потом раздались шаркающие шаги. Кто-то, пока ещё невидимый сквозь тени, приближался к Роланду.

Юноша выхватил меч и стал вглядываться во мрак. Тени расступились, и он увидел старуху в лохмотьях. Она тащила за собой картонную коробку на верёвочке. Когда хозяйка дёргала за верёвку, коробка подпрыгивала. Старуха проковыляла мимо, даже не взглянув на Роланда.

Он опустил меч:

– Я думал, здесь живут чудовища.

– Ах-ха, – мрачно сказал Явор Заядло. – Поживают. Ты лучше дум-дум о чём потвёрже, агась?

– О чём-то твёрдом?

– Я сурьёзно! Дум-дум о крутой горе или об кувалдсе. И что б ты ни делал, токо ничё не желай, не жалей и не надёжься.

Роланд закрыл глаза. Поднял руку и коснулся сомкнутых век.

– Я всё равно вижу! Я закрыл глаза и всё равно вижу!

– Ах-ха! И с закрытыми глазьями ты даж побольше узыришь. Поозирайсь, коли не трусишься.

Роланд, не открывая глаз, сделал несколько шагов вперёд и завертел головой. Вокруг вроде бы ничего не изменилось. Ну, может, стало казаться чуть мрачнее. А потом он увидел его – ярко-оранжевый просверк, полосу света, которая то приближалась, то удалялась.

– Что это? – спросил он.

– Мы ни бум-бум, как они себя зовут, – сказал Явор Заядло. – Мы зовём их мо́роками.

– Ты про вспышки?

– Ах, тот просто ишшо вдалеках. Если вблизях одного хошь узырить, то он прям по-за тобой.

Роланд резко развернулся.

– А глазья-то ты зря открыл. Типишная обшибка, – непринуждённо заметил Явор.

Юноша закрыл глаза. Морок был в шести дюймах от него.

Роланд не подпрыгнул. Не заорал. Он знал, что на него смотрят сотни Фиглей.

Сначала он подумал: это скелет. Морок снова вспыхнул и на этот раз стал птицей, большой птицей на длинных, как у цапли, ногах. Потом человечком, составленным из палочек, как на детском рисунке. Снова и снова морок проступал на фоне тьмы набором светящихся росчерков, всякий раз новым, словно рисовал себя.

Вот он нарисовал себе рот и наклонился к Роланду, выставив ряд острых как иглы зубов. И исчез.

Фигли одобрительно зашумели.

– А ты молодца, – сказал Явор Заядло. – Зырил ему прям в пастю и ни на мал-мал шажок ни попятил.

– Господин Заядло, я так испугался, что не мог убежать, – тихо признался Роланд.

Фигль свесился так, чтобы его рот оказался у самого уха юноши.