Господин Зима

И третья лестница. На сей раз наверху обнаружилось кое-что новенькое: на постаменте, где могла бы стоять очередная статуя, красовалась корона. Она парила в воздухе на высоте нескольких футов, медленно поворачиваясь и льдисто сверкая. Чуть подальше стояла статуя, только не огромная, как остальные, а ростом с обычного человека. И вокруг неё танцевал мерцающий огонь – голубое, зелёное, золотое сияние.

Оно было точь-в-точь как центральное сияние, которое иногда вспыхивает в середине зимы над горами в самом центре мира. Люди верят, что эти полотнища света живые.

Статуя была одного роста с Тиффани.

– Зимовей!

Ответа по-прежнему не было.

Прекрасный дворец, где нет ни кухни, ни кровати… Зимовей не нуждается в еде и сне, так для кого же он построил всё это?

Тиффани знала ответ. Для неё.

Она потянулась потрогать сияние, и оно окутало её руку, а потом растеклось вокруг неё, соткавшись в платье, сверкающее, как снежное поле в лунную ночь. Она опешила, а потом разозлилась. А потом ей захотелось посмотреться в зеркало, и сразу же накатило чувство вины за это желание, а от вины она вернулась к злости и решила, что, если ей вдруг и встретится зеркало, она подойдёт к нему только затем, чтобы проверить, очень ли сердитой выглядит.

После недолгих поисков она таки нашла зеркало – стену из зелёного льда, такого тёмного, что он казался почти чёрным.

Да, Тиффани в зеркале была очень сердитой. И сказочно прекрасной. Она вся сверкала. Она переливалась зелёным и голубым с золотистыми искорками, совсем как небо зимними ночами.

– Зимовей!

Она знала: он наблюдает за ней. Он мог быть где угодно.

– Хватит уже! Я здесь! И ты это знаешь!

– Да. Я знаю, – сказал Зимовей у неё за спиной.

Тиффани вихрем развернулась и ударила его по щеке, а потом ещё раз, другой рукой.

Это оказалось всё равно что лупить скалу. Зимовей уже научился быстро усваивать новое.

– Это тебе за ягнят! – крикнула Тиффани, тряся онемевшими пальцами. – Как ты посмел! Зачем было это делать!"

"Он гораздо больше походил на человека, чем в их прошлую встречу. Одежда на нём была, возможно, настоящая, а если нет, то он очень постарался, чтобы она выглядела как настоящая. И ещё он как-то сумел сделаться… красивым. Если раньше он выглядел снежным человеком, то теперь – снежным королём.

«Нет, он всё тот же снеговик, – напомнил Задний Ум. – Просто у него хватило ума обойтись без угольков и морковки».

– Ох, – сказал Зимовей, словно запоздало вспомнил, что в таких случаях положено говорить.

– Отпусти меня, слышишь! – зарычала Тиффани. – Немедленно!

«Вот так, правильно, – одобрил Задний Ум. – Пусть прячется на полке за кастрюлями». А пока…

– В эту минуту, – проговорил Зимовей очень хладнокровно, – я – буря, которая крушит корабли за сотни миль отсюда.