Господин Зима

В горах с их чёрными лесами трудно поверить в вечную зиму. Здесь, среди холмов, это гораздо легче. И оттого, что всё происходило на земле Тиффани, ей было особенно трудно – Зимовей принёс холод в её сердце. Она чувствовала, как оно стынет.

За то недолгое время, что она стояла и думала, снегу навалило несколько дюймов. Тиффани была ведьмой, но прежде всего она была дочерью пастуха, и здесь и сейчас у неё были заботы поважнее.

Он вошла в кухню, наполненную теплом и золотым светом, и сказала:

– Отец, надо позаботиться о стаде.

Глава 13. Ледяная корона

Вот что было раньше. А теперь – то, что теперь.

– Ах, раскудрыть! – пробормотал Мал-да-удал Штырь, притаившийся на крыше тележного сарая.

Костёр погас. Снег, заполонивший всё небо, сделался не таким густым. Мал-да-удал Штырь услышал протяжный крик в вышине и понял, что делать. Вскинув руки над головой, он закрыл глаза, и в тот же миг канюк обрушился с небес и подхватил его.

Штырь обожал этот трюк. Когда он открыл глаза, мир остался далеко внизу, а голос сверху позвал:

– Лезай сюдыть, паря!

Штырь схватился за тонкую кожаную сбрую и потянул. Канюк разжал когти. Осторожно перебирая руками, юный Фигль полез по сбруе наверх, на спину птицы, и наконец устроился за спиной Хэмиша-летуна, держась за его ремень.

– Явор грит, ты ужо взрослявый, чтоб идти в Подземновое царство. Сам-то он за Героем помёлся. Везуко тебе.

Канюк расправил крылья и, чуть накренившись, заложил вираж.

Снег внизу… отступал. Он уже не таял, нет, он бежал от загона с ягнятами, откатывался назад, словно море во время отлива, едва слышно, как вдох.

Мораг (так звали птицу) скользила над пастбищем, люди внизу растерянно озирались.

– Одна мёртва буранка и дюжина мёртвых ягнятов, – сказал Хэмиш. – А малой громаздой карги нет. Он забрал её.

– Кудыть?

Хэмиш заставил Мораг подняться по спирали выше в небо. Вокруг фермы снег перестал, но на верхних пастбищах он валил стеной.

И вдруг эта стена обрела форму.

– Тудыть, – показал Хэмиш.

Так, я жива. Почти наверняка.

Да.

И я чувствую холод вокруг, но самой мне не холодно. Это было бы трудно объяснить, если б меня спросили.

И я не могу двигаться. Шевельнуться не могу.

Вокруг белым-бело. И внутри, в голове, тоже белым-бело.

Кто я?

В памяти осталось имя Тиффани. Надеюсь, это я и есть.

Вокруг белым-бело. Так со мной уже было однажды. То ли сон, то ли воспоминание, то ли ещё что-то, для чего у меня нет слов. Вокруг падала белая белизна. И оседала вокруг, и росла, и поднимала меня вверх. Это… это мел холмов рождался и рос в безмолвии на дне давно не существующего моря.

Вот что означает моё имя.

Земля Под Волной."

"Тут-то к ней вернулись цвета, накатили и вспыхнули в голове. По большей части – красным огнём гнева.

Да как он посмел!

Он убил ягнят!

Матушка Болен не допустила бы такого.