Господин Зима

Это тебе твой дружок прислал, да? – спросила она, потому что старушки всегда хотят знать всё и даже больше.

Тиффани закашлялась. В письмах она старательно обходила стороной больную для неё тему акварелей. Должно быть, Роланд решил, что ей хочется попробовать порисовать самой.

Краски в коробке переливались, словно ручная радуга.

– Какое чудесное утро, – сказала она. – Мне и правда пора домой.

На холодном ветру у реки над самым Ланкрским водопадом готовилось к отплытию большое бревно. Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг стояли на отшлифованном водой валуне посреди реки и наблюдали.

По всему бревну сидели Фигли и радостно предвкушали приключение. Конечно, им грозил верный Смерть, зато – и это важно! – не грозило никакого чистописания.

– А ведь никому ещё не удавалось спуститься по водопаду и выжить, чтобы рассказать об этом, – заметила нянюшка Ягг.

– Паркинсон спустился, – сказала матушка Ветровоск. – Помнишь? Три года назад.

– Ну, он, конечно, остался жив, да только с тех пор жуть как заикается, – сказала нянюшка.

– Зато он книжку написал, – напомнила матушка. – Называется «Как я падал с водопада». Очень познавательная.

– Да, но рассказать-то всё равно никто ничего такого не смог, – стояла на своём нянюшка. – А я рассказы имела в виду, не писанину всякую.

– Дык мы ж лехки, как пёрыхи, – вмешался Явор Заядло. – А ветрюга килт раздувнёт и не даст нам быр-быро пасть.

– Занятное выйдет зрелище, – заметила нянюшка.

– Все готовски? – окликнул своих Явор Заядло. – Ну лады. Будь доброва, отвязай верёвку, хозяйка Ягг.

Нянюшка распустила узел и оттолкнула бревно ногой. Оно отплыло от камня, и его подхватило течение.

– Лодка моя лодочка? – предложил Туп Вулли[28].

– Про чтой-то ты? – не понял Явор Заядло.

Бревно стало набирать скорость.

– Ну, чего б нам не спевануть дружно эту пестню?

Стены ущелья быстро смыкались вокруг них.

– Лады, – согласился Большой Человек. – Недурственная водоплавственная пестня. Токо держай своего сыру подале от меня, Вулли. Мне не ндра, как он на меня зырит.

– У него и глазьев-то нету, Явор! – робко возразил Вулли, прижимая к себе Горация.

– Во-во. Эт’ мне и не ндра, – поморщился Большой Человек."

"– Гораций не хочевал тебя жратс, Явор! – заступился Вулли. – И совсем чистовым тебя вышплюнул!

– А почём ты бум-бум, как его звать? – спросил Явор, когда белые от пены волны стали захлёстывать бревно.

– Он самый мне сказанул, Явор.

– Нды? – Явор Заядло пожал плечами. – Ну лады. С сыром не пошпоришь.

На речных волнах покачивались льдины. Нянюшка Ягг указала на них:

– Из-за этого снега ледяные реки снова тронулись.

– Знаю, – сказала матушка Ветровоск.

– Надеюсь, сказкам можно доверять, Эсме.

– Это очень древние сказки. Они живут собственной жизнью.