Господин Зима

– Это смотря куда они глазели… – начал было тот же весельчак, но женщина перебила его:

– Пойди домой и вымой свои мозги с мылом! – И сильно ткнула его в грудь.

– Э-э, ничего такого он не писал, госпожа, – потупился весельчак. – Писал только, что у неё вся голова была покрыта чаячьим… гуано, госпожа.

Тиффани постаралась ничем не показать, какой камень свалился у неё с души. Она посмотрела на сотни трепещущих на ветру записок, потом снова подняла глаза на женщину – та что-то прятала за спиной, не иначе как очередную просьбу.

– Вы верите в это, госпожа Возчик? – спросила Тиффани.

Женщина внезапно засмущалась:

– Ой, нет, госпожа, конечно, нет… Но… просто, ну, понимаете…

Вам так легче, подумала Тиффани. Ведь прийти и положить записку можно даже тогда, когда ничего другого не остаётся. И кто знает, может, это и впрямь помогает. Да, я понимаю. Это…

Её ладонь чесалась. И только тут Тиффани поняла, что ощущает этот зуд уже некоторое время.

– Ах так! – пробормотала она себе под нос. – Да как ты смеешь!

– С тобой всё хорошо, госпожа? – спросил весельчак.

Тиффани не обратила на него внимания.

К ней скакал всадник, и плащ из снега полоскался у него за спиной, беззвучный, как мысль, густой, как туман.

Не отводя от него напряжённого взгляда, Тиффани нащупала в кармане маленький рог изобилия. Ха!

Она зашагала навстречу всаднику.

Когда белоснежная лошадь поравнялась с домиком госпожи Вероломны, Зимовей спешился.

Тиффани остановилась шагах в двадцати от него. В ушах громко отдавался стук сердца.

– Госпожа моя, – произнёс Зимовей и поклонился.

Он выглядел… лучше. И старше.

– Предупреждаю! У меня рог изобилия, и я не побоюсь его использовать! – крикнула Тиффани.

Но её терзала неуверенность. Он выглядел почти по-человечески, если не считать странной застывшей улыбки.

– Как ты нашёл меня? – спросила она.

– Ради встречи с тобой я учился, – сказал Зимовей. – Я научился искать. Я теперь человек.

«Да ну? – не поверил Дальний Умысел. – А ты обрати внимание на его рот. Он внутри белый. Это тебе не добрый мÓлодец. Он просто воображает себя молодцем».

«Одной большой тыквы хватит, – зудел Задний Ум. – Тыквы в это время года ой какие крепкие. Ну же, пристрели его!»

А сама Тиффани, та, что снаружи, та, что чувствовала прикосновения ледяного воздуха к лицу, подумала: «Я не могу! Он же ничего не делает, просто стоит и разговаривает. И это я во всём виновата!»

«Он хочет, чтобы в мире воцарилась вечная зима, – напомнил Дальний Умысел. – Все, кого ты знаешь, погибнут».

Она не сомневалась, что Зимовей читает её мысли.

«Лето убивает зиму, – гнул своё Дальний Умысел. – Так устроен мир!»

«Да, но не таким же образом! – мысленно возразила ему Тиффани. – Это совершенно точно должно произойти как-то по-другому.