Господин Зима

– Этот рог может делать зерно. А значит, они могли найти там и пиво, – сказала она. – Если так, они выйдут, только когда пиво закончится.

– Кошки пива не пьют. Она так с голоду помрёт! – рявкнула матушка.

– Сил больше никаких нет сидеть и ждать, – заявила нянюшка. – Вон, с острого конца есть маленькая дырка. Попробую подуть.

И она попробовала. Её щеки покраснели и раздулись, глаза выпучились от напряжения, и стало казаться: что-то лопнет. Если не рог, то нянюшка. И тогда рог сдался. Из его глубин донёсся рокот, пока ещё отдалённый и какой-то кручёный, он делался всё громче, громче…

– Пока ничего не видно, – сказала матушка, заглядывая в жерло.

Тиффани успела оттащить её в сторонку как раз перед тем, как из рога выскочила Эй – хвост трубой, уши прижаты. Кошечка, выставив когти, затормозила на столе, прыгнула на матушку, забралась по её платью на плечо и оттуда с вызовом зашипела на рог.

С криками «Раскудры-ы-ы-ы-ыть!» из жерла хлынул поток Фиглей.

– Прячемся за диван, быстро! – крикнула нянюшка.

Рокот превратился в гром. Он грохотал всё громче, громче и…

Оборвался.

В полной тишине над спинкой дивана показались три остроконечные шляпы. А над всем остальным, что было в комнате, показались маленькие синие физиономии.

Потом раздалось что-то вроде: «Шварк!» – и из рога выкатилось нечто маленькое и скукожившееся. Это оказался высохший ананас.

Матушка Ветровоск отряхнула платье.

– Тебе надо научиться пользоваться этим твоим рогом, – сказала она Тиффани.

– Но как?

– У тебя хоть какие-то мысли на этот счёт есть?

– Нет!

– Что ж, это ваше дело, мадам, вам и разбираться. И будь осторожна, штука-то опасная.

Тиффани осторожно взяла рог изобилия в руки. И снова у неё возникло ощущение, будто рог страшно тяжёлый, но почему-то притворяется лёгким, и притом очень убедительно.

– Может, ему волшебное слово нужно, – сказала нянюшка Ягг. – Или нажать там на что-нибудь.

Тиффани стала вертеть рог в руках, и что-то блеснуло на свету.

– Погодите-ка, да тут надпись! – воскликнула она.

И прочитала:

ΠʹΑNTA ΠʹOʹY EΠIΘʹEIΣ, ΧΑΠʹIZΩ EʹIO ʹENA ʹONOMA

«Дам всё, что пожелаешь, только скажи», – перевело воспоминание о докторе Хлопстеле.

Строчкой ниже значилось:

MEГAΛΩNΩ ΣYΣTEΛΛOMI

«Я расту, я уменьшаюсь», – подсказал доктор Хлопстел.

– Кажется, я начинаю понимать, – сказала Тиффани. И в память о госпоже Вероломне торжественно произнесла: – Сандвич с ветчиной! И горчицей!

Ничего не произошло.

Доктор Хлопстел нехотя помог с переводом, и Тиффани произнесла:

– Eνα σαντoυιτς τoυ ζαμπoν με μoυταρδι!

С громким «шварк!» из рога величаво выплыл сандвич. Как и следовало ожидать, его полёт прервала нянюшка и тут же откусила кусок.

– А совсем недурно! – одобрила она. – Попробуй сделать ещё.

– δωσε μσμ πoλλα σαυισυιτζ χαμπωυ! – сказала Тиффани.