Господин Зима

– Она-то знает, что делает! – перебила Тиффани.

– Слушай, эта скотина была абсолютно здорова, когда я сняла её с дерева! Её хозяйка совершенно зря так раскричалась! И я не сомневаюсь, что щетина точно отрастёт! Со временем.

– А свинья, случайно, была не крапчатая? – спросила Тиффани. – У её хозяйки ещё глаз косит?

– Да! Кажется, да! А что, это важно?

– Госпожа Повали очень привязана к этому борову, – с упрёком сказала Тиффани. – Она приводит его примерно раз в неделю. Обычно с ним ничего серьёзного, просто лёгкое несварение. Она его перекармливает.

– Да? Ну тогда я ей больше не открою! – твёрдо сказала Аннаграмма.

– Нет, лучше впусти её в дом. На самом деле ей просто одиноко и хочется поговорить.

– У меня найдутся дела поважнее, чем болтать со старухой, которой делать нечего! – возмущённо заявила Аннаграмма.

Тиффани посмотрела на неё в задумчивости. С чего же начать? Первое, что приходит на ум, – постучать её лбом об стол, пока не научится думать головой…

– Слушай очень внимательно, – сказала она. – Я не о себе, её слушай. Мало что в твоей работе приносит так много пользы, как разговоры со словоохотливыми старушками. Ведьмам многое рассказывают. Поэтому слушай, а сама больше помалкивай и думай о том, что тебе говорят и как говорят, и присмотрись к глазам человека, который говорит… Это всё как кусочки мозаики, и только ты можешь сложить их воедино. И тогда ты узнаешь, что люди хотят открыть тебе, а что не хотят, узнаешь даже то, что они скрывают ото всех. За этим мы и ходим по домам. И ты будешь ходить, пока не станешь частью мира этих людей.

– И всё это для того, чтобы получить власть над толпой тупых крестьян?

Тиффани резко развернулась и пнула ножку стула с такой силой, что она переломилась. Аннаграмма торопливо попятилась:

– Почему ты это сделала?

– Ты умная. Догадайся.

– Ой, я забыла… Твой отец – пастух…

– Молодец. Вспомнила-таки. – Тиффани помолчала. Уверенность крепла в ней стараниями Дальнего Умысла. Она вдруг всё поняла про Аннаграмму. – А кто твой отец? – спросила она.

– Что? – Аннаграмма привычно расправила плечи и задрала нос. – О, он землевладелец. У него несколько ферм…

– Врёшь!

– Ну, точнее, он как бы фермер… – промямлила девица уже менее уверенно.

– Врёшь!

Аннаграмма попятилась:

– Да как ты смеешь говорить со мной в таком…

– Как ты смеешь не говорить мне правды!

В повисшей тишине Тиффани слышала всё: треск остывающих поленьев в печи, шорох мышей в подвале, собственное дыхание, оглушительное, как рёв прибоя…

– Он работник на ферме, ясно? – выпалила Аннаграмма и сама опешила от своих слов. – У нас нет земли, даже дом нам не принадлежит. Вот тебе правда. Теперь ты счастлива?

– Нет. Но всё равно спасибо, – сказала Тиффани.

– Ты всем расскажешь, да?

– Нет.