Господин из завтра. Тетралогия

Ну и какие студенческие волнения могут произойти в день тезоименитства государыни-императрицы? То-то…

По случаю бракосочетания наследника в старую столицу прибыла венценосная чета. Приезд в Москву умилил батюшку и матушку: они не могли представить себе, что нас с Мореттой будут так чествовать. Вдоль дороги стоят крестьяне с зелеными ветками в руках, из которых складываются имена «Николай» и «Татьяна», каждый столб украшен лентами цветов русского национального флага, а выше укреплена либо розетка из белой бумаги, либо изображение двух голубков. А уж когда поезд подошел к самой Белокаменной…

Грохот салюта, гром оркестров, вверх взлетают тысячи голубей. На перроне — комитет по встрече в составе:

цесаревич — 1 шт.,

невеста цесаревича — 1 шт.,"

"московский генерал-губернатор — 1 шт.,

оркестр и почетный караул 12-го гренадерского Астраханского его величества полка — 1 шт.,

толпа восторженных москвичей — 1 шт.,

автомобили представительского класса — 2 шт.

Батюшка уверенно шагает к авто, и императрице Марии Федоровне ничего не остается, как последовать за ним. На лице у нее написано страдание. Я тут же вспоминаю замечательный мультик («Ой, да не полезу я в эту страсть! Да что я, одичала, что ли?! — Маремьяна! Не страмись, не страмись перед державами! Лезь в дудку!») и с трудом подавляю улыбку. Ну вот, вроде все уселись? Можно двигаться…

В автомобиле едут только Александр III с супругой. Я предпочел потрясающего жеребца изабелловой масти, настоящего ахалтекинца, подаренного мне московским купечеством. Этот подарок я получил за небольшие, но весьма важные нововведения в торговой жизни старой столицы, почерпнутые из будущего. Например, за дотации на развитие малого и среднего бизнеса, за идею фиксированной связи таксы на грузоперевозки в пределах Москвы и губернии с километражем и тому подобные мелочи. Так что я гарцую на своем коне в непосредственной близости от императорского автомобиля, возглавляя конвой из атаманцев.

Второй автомобиль в принципе предназначался для Моретты, но… силен во мне чертик ехидства. Все-таки не люблю я эти чопорные приемы XIX века. Статичные они какие-то. Немного жизни им не повредит. Поэтому я подхватываю свою нареченную, поднимаю ее к себе и усаживаю впереди себя на коня. Моретта пищит от восторга, батюшка ухмыляется в бороду. Даже маменька соизволяет улыбнуться. Народ неистовствует. Толпе всегда нравились чувства напоказ. Ничего-ничего, вот мы им скоро настоящую жизнь устроим, с массовыми гуляниями и народными праздниками — совсем счастливыми станут!

Со следующей недели на свадьбу начали съезжаться приглашенные представители правящих фамилий. Первыми, разумеется, прикатили наши датские родственники.