Господин из завтра. Тетралогия

Ему нужно действовать, работать, встречаться с людьми. Да и его невеста зачахнет под замком. Они просто убегут, подобно новым Клариссе и Флорану. Но где же мне спрятать его, скрыть от враждебных козней?

Решение пришло ко мне неожиданно. Ведь Ники все равно должен обвенчаться с Мореттой. Так, значит, — в Москву! Прежде чем решение оформилось окончательно, я уже написал рескрипт об откомандировании Ники в Московский военный округ, где он должен служить при штабе. Надеюсь, что в старой столице наш мальчик будет в безопасности от… (далее фрагмент вымаран).

До свидания, моя милая душка Минни. От всего любящего сердца обнимаю тебя. Целую Ксению, Мишу и Ольгу. Христос с вами, мои душки.

Твой верный друг Саша.

Интерлюдия

В небольшой (всего три спальни, кабинет, столовая и гостиная, не считая кухни, гардеробной и кладовки) квартире, что находилась в бельэтаже доходного дома Сальникова на Фонтанке, собралась интересная компания. В самой дальней от входа спальне трое казаков-атаманцев, сидя прямо в сапогах на огромной кровати, лихо и азартно резались в подкидного дурачка на щелбаны. В углу той же комнаты тихо сидел на полу бледный съежившийся человечек, одетый в лакейскую ливрею. А в большой гостиной нервно мерил шагами пространство от окна до двери высокий сутуловатый капитан-генштабист. Офицер изредка косился на стоящую на кофейном столике початую бутылку коньяку, но позволил себе только одну рюмку.

Хлопнула входная дверь, простучали по коридору подкованные каблуки, и в гостиную ворвался румяный с холода гусарский корнет. Мельком глянув на коньяк, корнет шагнул к капитану, и офицеры обменялись рукопожатием.

— Знаешь уже? — вместо «здравствуй» сказал гусар.

— «Эти» рассказали! — кивнув на дальний конец коридора, ответил капитан.

— А… добрались все-таки… мудачье… Хоть это радует!

— А что бы им не добраться — двое из них здесь с цесаревичем бывали.

— Вот как раз насчет этого… гм… цесаревича я с тобой и хотел поговорить! Давай уже сядем, по капельке нальем, а то я, ешкин дрын, всю ночь на ногах! — предложил корнет.

— Давай, — кивнул капитан, — в ногах правды нет!

— Но нет ее и выше! — хмыкнул гусар, ловко разливая по рюмкам коньяк.

Хлопнув без закуски по сто грамм, офицеры закурили и синхронно откинулись на спинки кресел.

— Альбертыч, ты уверен, что мы поддерживаем нужного человека? — после пары затяжек задал вопрос гусар. — Он ведь чуть все дело не завалил! Если бы я этих гавриков у проруби не перехватил — мы сейчас имели бы на руках труп. А труп — это очень веский довод в пользу отстранения нашего человечка от прав на наследование престола.

— Видишь ли, Петрович… — задумчиво сказал капитан, вертя в пальцах пустую рюмку.