Господин из завтра. Тетралогия

И вот теперь, вместо того чтобы держать за руку свою невестку, она вынуждена нервно теребить свой жалобно похрустывающий веер, лишь бы чем-то занять руки…

— Моретта, здесь сегодня так жарко, — громко прошептала Дона, повернувшись к ней и ласково глядя ей прямо в глаза. — Я позабыла веер в карете, ты не будешь столь любезна, не одолжишь мне на минутку свой?

Она передала веер. Показалось или нет? Дона чуть заметно кивнула головой и немножечко скосила глаза, словно указывая… Куда? На дверь?

— Что с вами, ваше высочество? Вы совсем не смотрите на сцену. — Леди Челси (будь она проклята!) вперила свои светлые глаза в нее, словно воткнула раскаленные иголки. Внезапно она подумала, что давешний kazak был прав, называя ее разными нехорошими словами!

Послушно повернувшись, Моретта уставилась на сцену. Но действие не занимало ее. Отец болен, и если… Она гнала от себя эти мысли, но они снова и снова возвращались к ней. Ведь после отца на престол взойдет Вилли, а он не собирается противиться ее счастью. Боже мой, мама, что же ты наделала?..

— Моретта, благодарю, — снова жаркий шепот Доны. Что? А, невестка протягивает ей обратно веер. И снова этот непонятный взгляд. А это что такое?..

Из сложенного веера торчит уголок бумажки. Она чуть отвернулась, загораживая веер от маменькиных соглядатаев, вытащила листок, развернула… «После песни о вечерней звезде выйди в туалетную комнату. Тебя ждут».

По телу пробежала судорога, словно от гальванизма. Сердце застучало часто-часто, жаркая кровь прилила к лицу. Он… он пришел за ней, он не забыл, он примчался на помощь, как рыцарь из древних баллад, по первому же зову своей возлюбленной! На сцене запел хор рыцарей, и теперь он показался ей гимном торжества любви…

В третьем акте, как только смолк Вольфрам, она поднялась и неслышно прошмыгнула к выходу. Теперь туалетная комната… Вот она…

— Государыня, прошу вас, — негромкий, удивительно знакомый голос. — Прошу вас проследовать за мной.

Она обернулась. Перед ней склонился в изящном поклоне человек в офицерском мундире прусского гвардейца.

— Prince Serge! — прошептала она и уже громче произнесла по-русски: — Ya rata vas vid’et.

— Государыня, сейчас не время для церемоний, прошу меня извинить! — Васильчиков крепко взял ее под локоть. — Нам нужно торопиться…

— К Ники? — спросила она, замирая от сладкого ужаса.

Васильчиков чуть усмехнулся:

— В конечном итоге, — разумеется, к государю. Ну а сейчас… — Он протянул ей длинный, подбитый мехом плащ с капюшоном. — Сейчас я прошу вас, государыня, дайте мне вашу шляпу и наденьте вот это.

Внезапно на нее накатила какая-то апатия. Ноги стали ватными, руки плохо слушались. Бегство! Это слишком серьезный шаг, хотя… Не понимая, что происходит, она сняла шляпу и протянула ее Васильчикову.