Господин из завтра. Тетралогия

Семь горных хребтов! Становое нагорье! В реальности там пришлось восемь тоннелей прокладывать! И самый большой из них — Северомуйский, протяженностью пятнадцать километров! А вечная мерзлота?

— Откуда там вечная мерзлота? Это же на широте Киева? — ляпнул я.

Павел Александрович посмотрел на меня, как учитель на глупого и нерадивого ученика. Но промолчал.

— Понимаешь, Дим, если смотреть на карту распространения вечной мерзлоты, то подверженные ей районы как бы смещаются по диагонали с северо-запада на юго-восток, — просветил меня дед. — И если в Томске этой беды почти нет, то в Тынде и Благовещенске я в свое время много отзывов об этой самой мерзоте слышал. Матерных в основном…

— Но ведь как-то в реале при прокладке БАМа боролись с мерзлотой? — уже чувствуя, что проиграл и мое предложение не катит, поинтересовался я.

— Если мне не изменяет память… — начал Павел Александрович, — то основной способ — это насыпь. Обеспечивающая теплоизоляцию грунта. Но иногда приходилось изгаляться… Кстати, в сравнении с трудностями «Кругобайкалки» полезно посмотреть на тот же Северомуйский тоннель. 27 лет строили… Шлюзовые ворота и климат-контроль по всему 15-километровому протяжению… Подумаешь так, подумаешь… и махнешь рукой! Через Байкал паромами мороки меньше получается! Да и, наконец, южный вариант просто дешевле…

— Но ведь БАМ реально короче! И от границы дальше! — не удержался я. — Да нагнать каторжников — они этот Северомуйский тоннель за пару лет прокопают! Ах да!!! Чуть не забыл — у нас ведь маленькая победоносная война на носу, а после нее нам ведь надо куда-то пленных японцев девать! Вот они пускай и копают!

При упоминании о маленькой победоносной войне генерал-адмирал криво усмехнулся:

— Пословицу знаешь? Не хвались, идучи на рать…

— Молодой человек! Не забывайте, что БАМ строился при несопоставимом с Транссибом уровне механизации — сейчас ничего такого просто нет! — снова принялся вещать Павел. — Еще и поэтому южная трасса предпочтительней!

— Я как представлю себе: сто тысяч мужиков с кирками и лопатами посреди забайкальской тайги десять лет колупаются… — закатил глаза Шенк. — А природная среда, ешкин дрын, там еще та… Как бы словосочетание «забайкальский комсомолец» не появилось на свет раньше графика…

— Ну, если прения по второстепенному вопросу закончены, я, с вашего позволения, продолжу? — обвел всех взглядом Павел.

Мы дружно киваем, и Павел снова берет в руки папку. Цифры сыплются, как из рога изобилия. Потребно, необходимо, должно быть обеспечено…

— Отлично, Павел Александрович, просто отлично! — похвалил дед. Шенк снова хотел зааплодировать, но передумал.