Господин следователь. Книга пятая

— Да, я знаю, что о мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды. Так вот, Мария Львовна мне не хамила. Она меня старалась завести, настроить на нужный лад. К слову — она находила какие-то гнусные слова, чтобы настроить и Нину, которая играла ее мать. Нина — милейший человек, но она становилась бесчувственной женщиной, стремящейся выпихнуть дочку замуж. И не о будущем дочери она печется, а о себе! А сама Мария Львовна словно бы подпитывалась нашими отрицательными эманациями, пыталась на время спектакля стать бесприданницей — девицей на выданье, мечтательной и верящей в любовь.

— У нее получилось, — кивнул я. — Несчастная невинная девушка, столкнувшаяся с предательством и жестокостью ого, кого она любила, и всех остальных. А какой она на самом деле была? Мне сказали, что она была очень верующей?

— Никогда не интересовался, — пренебрежительно пожал плечами потомок священнослужителей и атеист. — Верит ли человек — это его дело. Мне, лично, подпорки не нужны.

— Значит, сказать ничего не сможете, — констатировал я, пропуская мимо ушей явный вызов. Артист прав — верить или не верить, личное дело человека. Себя я считаю верующим, пусть из меня и неважный христианин. А вступать в дебаты — какой смысл?

Василевский наморщил лоб, и вдруг вспомнил:

— Разве что — Мария Львовна как-то сказала, что Лариса поступила очень мудро, заставив Карандышева себя убить. Если бы она покончила с собой, то взяла бы на душу страшный грех. А теперь грех останется на несостоявшемся женихе. Глупость, разумеется, но что взять с зашоренного человека, тем более, если это женщина?

Глава двадцать первая

Недворцовые тайны"

"Василевского я отпустил, но настрого предупредил, что он, покамест, под домашним арестом и город покидать не имеет право. И протокол допроса еще потребуется подписать, но это позже.

Актер, разумеется, и так бы никуда не делся без паспорта, но лучше еще разочек о том напомнить. Выпроводив узника, подошел к Ухтомскому, печально сидевшему за столом. Понятное дело, приставу не улыбалось торчать здесь в одиночестве. А время-то уже к вечеру, а городового, что должен подойти, до сих пор нет.

— Антон Евлампиевич, составить вам компанию? — поинтересовался я. Вытащив часы, глянул на циферблат. — Мне до конца рабочего дня еще полчаса осталось, могу вместе с вами немного поскучать. В суд возвращаться уже смысла нет, а домой идти неудобно. А так, вроде бы и при деле.

— Вот ведь, все не могу привыкнуть — как вы странно выражаетесь,

— А что я не так сказал? — удивился я.

— До конца рабочего дня… Никогда такого не слышал.

Я тоже такого выражения здесь не слышал, хотя выражение «рабочий день» уже появилось. Но это детали. Поэтому, только глубокомысленно повел плечами и сделал умное лицо.