Господин следователь. Книга пятая

Поэтому, я задаю конкретный вопрос — когда вы стреляли в свою сценическую партнершу, вам было известно, что оружие заряжено?

— Нет, — покачал головой Василевский. — Я увидел этот пистолет впервые, когда мне его показал Эккерт, дескать, деревянный пропал, возьмешь этот. Он сказал — не нажимай на спусковой крючок. Мол — оружие не заряжено, но лучше подстраховаться.

Не стал поправлять, что это не пистолет, а револьвер. Судя по всему, человек не слишком-то разбирается в оружие. А слова о том, что Эккерт просил не нажимать на спусковой крючок, вычеркнули брата погибшей из списка подозреваемых.

— Вы его трогали до начала действия?

— Нет. А зачем? Он лежал на столе у входа. Я должен был взять пистолет в последнем действии. В последнем действии я его и взял. Увлекся и нажал-таки на спусковой крючок. В том, бутафорском, я как раз нажимаю на крючок так, чтобы зрители видели мою ярость.

Условный рефлекс. Что ж, вполне себе правдоподобно. Человек настолько привык к прежнему оружию, что на автомате нажал на крючок.

Пока мне придраться не к чему. Похоже, что актер не врет. Можно вычеркнуть его из списка подозреваемых. А вот что он расскажет как свидетель?

— Вы сказали, что оружие лежало на столике. Не обратили внимание — кто-нибудь брал револьвер в руки?

Подследственный опустил ноги и тоже уселся на нары рядом со мной. Посмотреть со стороны — так два задушевных друга болтают, а не убийца, пусть и невольный, со своим следователем.

— Кажется, никто не брал. Вот, разве только Мария Львовна брала пистолет в руки. Она даже прицеливалась в меня. Сказала, что такого Карандышева, она бы сама убила. Мол — в пьесе Островского Карандышевпросто тряпка, а я тряпка вдвойне.

— Странно, — удивился я. — Я видел вашу игру, видел иные спектакли. Ваш Карандышев как раз и отличается тем, что он не рохля, не тряпка, а жесткий человек, маскирующийся под неудачника. И он прекрасно знает, что ему нужно. Подумалось даже… — Я мысленно улыбнулся, вспомнив Карандышева из землеустроительного отдела, который сдает в аренду прелести собственной жены. — Так вот, подумалось, что этот Карандышев станет использовать Ларису в своих целях. Вы очень талантливый актер, господин Василевский.

— Вот! — подскочил Василевский. — Вы все правильно поняли! Мой Карандышев — такой же карьерист и мерзавец, как все чиновники, как все эти скоробогатеи. Он жаждет обратить свою красавицу-жену в капитал, в связи, чины.

В иное время я бы поболтал с талантливым актером, послушал бы его мнение о характере главного героя. Но не сейчас.

— Мария Львовна вам откровенно хамила. Как вы думаете — зачем? Только, попробуйте без изречений, типа «De mortuis aut bene, aut nihil», — попросил я. — Вы же должны знать, что это неполная цитата.