Господин следователь. Книга пятая

Или, — придумал я вдруг, — хотите, к вам спиной повернусь, а вы мне пинка дадите?

Определенно, общение с Нюшкой до добра не доведет. Это же я у нее дуростям научился.

Ухтомский не отреагировал на мое предложение, а только вздохнул и покачал головой."

"— Нет, Иван Александрович, лишний раз убеждаюсь, что в армии вы не служили, — грустно сказал пристав.

— Так мы с вами уже о том говорили, — удивился я. — Какая армия у сынка вице-губернатора? Да, — спохватился я, — а что я опять не то сделал?

— Так вы, ваше благородие, часового с поста сняли.

— Виноват, — еще раз повинился я. — Помню, что часовой лицо неприкосновенное, а снять его с поста может только разводящий или начальник караула.

— Ишь, знаете, — опять покачал головой Ухтомский, но на сей раз одобрительно. — Еще забыли упомянуть помощника начальника караула.

— А также, в случае гибели или тяжелого ранение, вышепомянытых лиц сменить часового может дежурный офицер подразделения, в присутствии командира роты, — бодренько затараторил я, излагая свои воспоминания «Устава гарнизонной и караульной служб» собственного времени и соединяя их со стилем нынешней эпохи. Уверен, что глобальной разницы не должно быть.

Кажется, получилось неважно, потому что пристав вздохнул еще более тяжко, давая понять, что попался бы я ему в строевом подразделении, он бы меня заставил выучить обязанности часового как Гимн Российской Федерации.

— Все-таки, Иван Александрович, раньше вы посерьезнее были, — заметил пристав. — Слышу недавно, Егорушкин поет: «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда медведь бежит за мной!» Спрашиваю — что за хрень, отвечает — это я у Ивана Александровича подслушал. Глупая песенка, а привязалась.

— Так и на самом деле песенка глупая, — согласился я, хотя и не мог вспомнить — когда я такому фельдфебеля научил?

— Это куда годится — мол, встану задом, а вы меня пните?

Про то, что встану задом, я ничего не говорил. Говорил — повернусь спиной. Преувеличивает господин коллежский секретарь.

— Если бы я знал, что вы меня пнете, так разве бы предложил? — невинно улыбнулся я. — А с часовым вашим так станем считать — ранен он на боевом посту, а его место занял штабной офицер? Пойдет?

— Ладно, пусть уж так, — смилостивился Ухтомский.

Все правильно. Если подыщешь подходящую базу для чего-то — уже хорошо.

— Артиста-то станете допрашивать? — поинтересовался пристав.

— Так я для этого и пришел. А как увидел Яскунова, так и про артиста забыл. Артист никуда не денется, а вот то, что городовой ранен — это плохо.

— Странный вы человек Иван Александрович, — хмыкнул Ухтомский. — Вы же птица высокого полета, не нам чета. Ваш предшественник на городовых смотрел, словно барин на мужиков.