Господин следователь. Книга пятая

Все, что я знаю о карточках, так это то, что мужчине нельзя оставлять свою карточку даме, если на ней указан его адрес. Дескать — такие карточки оставляют лишь дамам определенного типа, что те точно знали, куда приезжать.

Так что, верну я эту визитницу господину Эккерту.

В блокнотике записи, вроде «порт. — 3 ₽ 30 коп.», «парикмх. — 2 ₽», «Ник. — 40 ₽». Эти сокращения расшифровал без труда. А вот что может означать «под.кр.бел.» что обошелся покойной актрисе в 3 рубля? Крахмал беленый? А что такое под.? Вряд ли подсвечник или подрясник. Может, подагра? А «кр. и 'бел» какие-нибудь лекарства? Хрен его знает, но вряд ли это имеет отношение к смерти.

Ник. — стопудово брат Николай. Он, кстати, повторялся раз семь, на общую сумму 140 рублей. Можно выдвинуть версию, что Николай Эккерт убил сестру, чтобы не возвращать ей деньги, но это маловероятно. Сестра, как ни крути, ведущая артистка их труппы и убивать ее попросту невыгодно.

От нечего делать принялся напевать дурацкую песенку времен детского садика.

— И тогда наверняка,

Мы напьемся коньяка,

И кузнечик побежит сдавать бутылки.

Он напьется, упадет.

Все бутылки разобьет

И получит по зеленому затылку!

— Кхе-кхе, — услышал я.

Ох ты, увлекся, называется! А тут и его благородие господин пристав! Наверняка он мне сейчас выскажет неудовольствие. Смотрит с удивлением на то место, где положено сидеть дежурному полицейскому чину. А чина-то и нет! Вместо него сидит судейский чиновник. Непорядок!

— Антон Евлампиевич, добрый день! — поприветствовал я. — Вы уж простите, но я тут вмешался в ваши дела. Яскунова домой отправил, а сам решил немного городовым поработать. Не возражаете?

Ухтомский недовольно посмотрел на меня. Понимаю, кому понравится, что какой-то мальчишка вмешивается не в свое дело? Начальник оставил подчиненного в дежурной комнате, а судейский чиновник его домой отправил.

— Антон Евлампиевич, да все я понимаю. Нарушение субординации и все прочее. Право слово, не стал бы я в ваши дела лезть, если бы не крайние обстоятельства. Я на вашего городового посмотрел — краше в гроб кладут! (Вру, конечно, но что поделать?) Честное слово — больше так никогда не стану делать! Зато сами видите — в полицейском участке полный порядок. Хотите, я вам рапорт отдам? Правда, —признался я, — не знаю, в какой форме его приносить. Вроде того — во время вашего отсутствия происшествий не случилось? А Яскунову вы потом нагоняй дадите — дескать, с каких это пор следователи тобой командовать стали?

Ухтомский по-прежнему молчал, посматривая на меня с укоризной. И мне стало не по себе. Лучше бы он меня выругал.

— Антон Евлампиевич, ну хоть скажите что-нибудь? Можете меня даже обматерить. Я вам как-то говаривал — от вас я стерплю.