Господин следователь. Книга девятая

Оказывается, не только простых городовых, но самого Абрютина плохому научил. А тот, между тем, продолжил:

— Никак не получится скрыть. Сам знаешь — ежели, сам я губернатору рапорт не подам, другие найдутся. К тому же — а как ты Лентовскому объяснять станешь свое ранение? Допустим, Николай Викентьевич тебя ценит, все разъяснишь ему на словах. Недельку-другую он своей властью тебе дома подержит, с выплатой жалованья. Но над Его Превосходительством еще Судебная палата есть, а ее не только Председатель суда информирует, но и иные лица. Товарищи председателя тоже отчеты сдают."

"Я слегка загрустил. Исправник напишет рапорт в Новгород, оттуда отравят докладную в Санкт-Петербург, в министерство внутренних дел, а копия, ко всему прочему, окажется на столе у государя. Выходит, сам я того не ведая, опять привлек к себе лишнее внимание.

— Тогда хотя бы не пиши про очередное геройство господина следователя. Пусть все случайно получилось, — попросил я.

— А вот тут, Иван Александрович, позволь мне решать, — строго заметил начальник уезда. — Случайности никакой не было, а господин следователь спас жизнь исправнику. Сам понимаешь, о таком умалчивать нельзя.

Эх, Василий. Вечно ты в благородство играешь.

— Тогда хотя бы укажи, что в данном случае я выступал в роли исполняющего некоторые обязанности помощника окружного прокурора. Присматривал, скажем так, за соблюдением законности со стороны полицейских во время задержания дезертира. Иначе спросят — а на кой-черт следователь увязался вместе с исправником и городовыми, если открытого уголовного дела нет?

— Иван, вот ты сам такой рапорт и составь. Тебе все равно придется перед Лентовским отписываться. А так ты уважение губернатору выкажешь.

— Ага, — кивнул я, вздыхая. С надеждой посмотрев на исправника, спросил: — Ты мне содержание продиктуешь? Если сам начну писать — все слишком заумно получится. А нужно, чтобы четко и ясно.

Разумеется, я и сам способен на такой подвиг, как написание рапорта, но он у меня получится в духе школьного сочинения — как я съездил в деревню. Пусть уж лучше опытный человек подскажет. Тем паче, что мне нужно так написать, чтобы и самому дураком не выглядеть, и Абрютина не подвести.

— Я нашему канцеляристу черновичок составлю, он от твоего имени изложит, а ты подпишешь, — успокоил меня Василий Яковлевич.

— Василий, а ружье у Опарышева откуда? — поинтересовался я.

— Сам беглец не в состоянии отвечать. Отец говорит — сын с ружьем пришел. Вроде, украл по дороге. Ружье старое, охотничье. Я смотрел — ствол ржа поела, замок болтается. Как оно в руках-то не взорвалось?

Получается, меня подстрелили из старого кремневого ружья? Позор джунглям. Но если бы Опарышев прихватил «крынку» или берданку, пришлось бы хуже. Порадуемся тому, что имеем.