Господин следователь. Книга девятая

— Ни гроба не вижу, ни савана.

Обе барышни мгновенно ощетинились."

"— Михаил Терентьевич, сколько вас можно просить, чтобы не повторяли глупые шутки? — нервно спросила Лена.

— Вот именно, — поддакнула Аня, выискивая что-то взглядом. Уж не ухват ли?

— А кто поднял спозаранку старого и больного человека? — хмыкнул Федышинский. — Кто кричал — мол, Михаил Терентьевич, собирайтесь, там нашего Ванечку убили? Если убили, то куда спешить? Не помню, чтобы покойники от лекарей убегали. Живые — было дело. И Ванечка ваш — живехонек и здоровехонек.

— Да, милые барышни, а что вас сюда привело? — спохватился-таки господин исправник, вспомнив, что он здесь самый главный и ему полагается все знать. Особенно, про утечку информации из его ведомства. Велено же было Смирнову не болтать.

Девчонки переглянулись, а Лена кивнула:

— Аня, рассказывай.

— Батька ко мне чуть ли не в полночь прибежал, — начала излагать Анька. — Говорит — работу поздно закончил, шел мимо полицейского участка. А там мужик знакомый из Избищ матерится — мол, дезертира привез, а обратно в ночь ехать не хочется, придется на ночлег становиться. И кабак закрыт, выпить негде. Батька-то у меня добрый, да и мужика знает — тот уголь иной раз привозит, говорит — раз так, то пойдем ко мне, заночуешь. Спрашивает — а что за дезертир? А тот ему — так Петька Опарышев из армии сбег, в старой бане прятался, а когда ловили, так он в вашего следователя из ружья и пальнул. Так пальнул, что прямо в грудь и попал, крест вдавил. В дом старосты отвезли. Ежели до завтра доживет, то хорошо, а нет — дай бог ему царствия небесного. Следователь-то молодой еще, говорят, что человек он хороший, за справедливость стоял, но господь-то таких к себе сразу и прибирает. Батька спрашивает — а доктор у вас есть? Или фельдшер? А тот — мол, доктор один, на две больницы, фершал редко трезвым бывает, в Ольхове акушерка есть, которая у баб роды принимает. Дурак Петька, добром бы сдался, так только тюрьма, а теперь его и повесить могут — следователь-то и сам не прост, а еще отец у него целым министром служит. Батька, как услышал, сразу ко мне. Меня поднял, потом в земскую больницу побежал, а там, по ночному времени, никого и нет. Я переполошилась, побежала к дяде Антону. А тот — сам, дескать, толком не знаю. Дезертира да, привезли, городовой Смирнов сказал — мол, Иван Александрович в руку ранен и в грудь. Вроде, ничего страшного. Отлежится, сам и приедет. А я думаю — как же ничего страшного, если в грудь? Тут я к Лене, то есть, к Елене Георгиевне, побежала. Бегу, а она уже сама навстречу.

Аня замолкла и кивнула подружке:

— Лена, давай, теперь ты.

— А меня с тетей Дуняша напугала — горничная, — начала свой рассказ Леночка. — Она у нас в доме с утра и до вечера служит, а ночевать домой ходит, к родителям.