Господин следователь. Книга девятая

До сих пор не могу понять, почему мертвые весят больше, чем живые, а если лежат, то кажутся выше ростом?

Вот теперь на сцену вышел господин армейский лекарь. Виноват — отставной лекарь, а нынче частнопрактикующий отставной статский советник. Федышинский, усевшись на корточки перед телом, ткнул указательным пальцем в синевато-красное пятно над странгуляционной бороздой.

— И что вы видите, господин кандидат права? — поинтересовался Федышинский.

— Все то же, что и вы, господин патологоанатом, — в тон ему отозвался я. — Как вы когда-то меня учили — оное пятно свидетельствует о сильном сдавливании, а также кровоизлиянии и разрыве кровеносных сосудов.

— Мелких сосудов, — уточнил доктор

— Мелких, — покладисто согласился я и добавил: — Таких мелких, что их только в микроскоп наблюдать.

— Опять умничаете? — отчего-то набычился наш эскулап, но на сей раз я соглашаться не стал, а спросил:

— Удушение?

— Ну, господин коллежский асессор, а ведь я вас когда-то учил…

Так вот и хочется воскликнуть — в университете учат-учат, приедешь на труп — и тут учат.

— Виноват, асфиксия.

— Так сами посмотрите, господин кандидат права.Губки у старика синие, пена с кровью, язычок вывалился. Нравится?

Распухший язык, вывалившийся сквозь беззубый рот, мне не слишком нравился. Но еще больше не нравился Федышинский, которому было все равно, рядом с кем ему излагать прописные истины.

— Самоубийство! У нас тут классический случай! — воскликнул Федышинский. — Асфиксия, как следствие воздействия самозатягивающейся петли. С точностью до ста процентов могу сказать, что имели место и судороги, и потеря сознание. А еще… — понюхал воздух доктор, — Непроизвольное мочеиспускание. Не верите — штаны потрогайте, они мокрые.

— Ага, классический случай, — рассеянно кивнул я, а потом пошел измерять стул, с которого, вроде бы, самоубивец и сделал свой последний шаг. Так я и думал.

— А вот теперь скажите, Михаил Терентьевич, — повернулся я к доктору. — Если это самоубийство, то как генерал умудрился повеситься?

— И что вам опять не нравится? — пробурчал Федышинский.

— Во-первых, как он умудрился продеть веревку, если стремянки в кабинете не было? Слишком высоко. Думно давиться — смог бы найти опору для веревки и пониже. Бывает, что и на дверных ручках вешаются. А он как-то продел, потом завязал узел, а у веревки еще и сажень свободная… Во-вторых, высота стула — 40 сантиметров, — сказал я, спохватился, — это в метрической системе, а в нашей — девять вершков будет. Не хватает два с лишним вершка. Он как — встал на цыпочки, чтобы влезть в петлю? Не встать так. Значит, подпрыгнул, но это еще смешнее. Значит, какой вывод напрашивается?

— М-да… — хмыкнул доктор. — Вывод простой — имитация самоубийства. Увы, но приходится признать, что вы опять правы.