Господин следователь. Книга девятая

Может, не полагается мне с нижними чинами здороваться за руку, но они это ценят. Да и не в армии мы.

— Здесь? — на всякий случай уточнил я, кивая на дверь. Мог ведь хозяин и в сарае удавиться, и на конюшне. Его усадьба, где хочет, там и вешается.

— Так точно. В кабинете удавленник.

В сопровождении городового прошел внутрь. Дом хороший, но запущенный. Такое впечатление, что здесь убираются крайне редко. А для большого дома и прислуги нужно много. И где, кстати, прислуга?

Поднялись наверх, на второй этаж. В коридоре, около раскрытых дверей в кабинет, уткнулся лицом в стенку плачущий старик. Скорее всего, слуга покойного. Значит, первый свидетель у меня есть. Как отрыдается, так и допрошу.

А посредине комнаты стоял недовольный доктор Федышенский и рычал на Савушкина:

— Н-ну? Снимать-то его кто станет? Мне прикажете? Или мне прямо на весу осмотр проводить?

— Сейчас его высокоблагородие следователь прибудет, осмотрит удавленника, место преступления, тогда и снимем, — спокойно отозвался Спиридон Савушкин. — Он тут давно висит, повисит еще немножечко.

— За Чернавским послали? — обреченно вздохнул лекарь. — Вам что, своей работы мало? Если Чернавский, сразу скажет, что здесь убийство произошло, даже если убийства никакого нет. В крайнем случае наш следователь сам кого нибудь подвесит. Да, господин унтер-офицер, а с чего вы взяли, что висит он давно? Вы что, лекарем или фельдшером стали?

Эх, не любят доктора, если кто-то пытается проявить собственную эрудицию. Понимаю. Сам слишком умных не люблю.

Но Спиридона Савушкина так просто с толку не сбить.

— Господин доктор, а тут и лекарем быть не нужно — холодный он, и давненько. Всю ночь провисел, и утро.

Михаил Терентьевич стоял спиной ко мне, поэтому не видел, что я остановился и внимательно слушаю. Зато Савушкин, завидев следователя, воспрянул духом. Понятно, что полиции не улыбается заполучить лишнее преступление (если оно имеет место быть), но ворчание лекаря немало всех забавляло.

— Михаил Терентьевич, вы опять занимаетесь сокрытием преступлений? — поинтересовался я. — Чему полицейских чинов учите?

От неожиданности, доктор вздрогнул. Терпеть не могу, когда заходят со спины и пугают, поэтому сам всегда захожу, но здесь уж сам бог велел. К тому же, я имел на это моральное право. Ишь, поклеп на следователя возводит. Если дедушка сам повесился, возражать не стану. Тьфу ты, выразился неудачно. Я к тому, что, если это самоубийство, так и ладно, но если нет, извините.

— Здравствуйте, господа, — вскинул я ладонь к фуражке, поприветствовав и нижних чинов, и доктора. Ручкаться не стал (Федышинский, небось, из анатомички, а Спиридон признался, что труп щупал), зато сразу же принялся за осмотр.