Господин следователь. Книга девятая

Да и какие на нее расходы? Обувать-одевать не нужно, обеды да ужины — ерунда, а горничной им с Леночкой и одной хватит.

Вот те раз! Женщины уже все за меня решили. Интересно, а почему сама Анна меня в известность не поставила? Дескать — прости, братишка, переезжаю в дом твоей невесты.

Наш начавшийся разговор прервало появление Дуняши.

— Анна Николаевна, а барышни уже за столом, вас ждут, — сообщила горничная. — Изволили спрашивать — а где дорогая тетушка?

Потом девушка хихикнула:

— Еще спрашивают, а где Иван Александрович собак гоняет?

Вот это точно, не Леночкин вопрос. Такое только Анька могла спросить. Надо сделать выговор гимназистке, чтобы формулировала вопросы более вежливо. Ишь, где Иван Александрович собак гоняет! И откуда такое берется?

Сказать по правде, от слов тетушки, что она собирается забрать к себе Аню, а еще то, что девчонка не против, я малость ошизел. Или офигел. Нет, если изъяснять стилем 19 столетия, то пришел в недоумение. Поэтому, ужинал в неких смятенных чувствах, пока не понял, что ем гречку с говядиной. Гречневую кашу с мясом я очень люблю, а тут еще и соус. Или это следует называть грибной подливой? Вкусно! Вообще-то, я все люблю, если вкусно. А вкусно можно приготовить даже перловку.

Наевшись, осознал, что созрел для серьезного разговора. Посмотрел на тетушку, давая понять, что готов. Впрочем, интуиция мне подсказывала, что Анна Николаевна права и у меня в сущности, аргументов против не было.

Но та распорядилась, чтобы подавали чай. Когда горничные накрыли чайный стол, разлили по чашкам и ушли, хозяйка начала разговор. Правда, зашла с другой стороны.

— Иван, я для тебя хорошую кухарку нашла, — сообщила Анна Николаевна. — Женщина немолодая, опытная.

Т-ак. Я перевел взгляд на Аню. А та сидела с задумчивым видом, ковыряясь в гречке. Если не вскинулась, не принялась возмущаться, значит, я прав и разговор с ней уже был. И моя сестренка, формально считающаяся прислугой (или прислуга, которую я считаю сестренкой) согласилась. А ведь я ей не один раз предлагал — Анечка, давай прислугу наймем! А она — нет, Ванечка, я сама.

Мартышка. Или, как это нередко бывает — своих не слушает, зато чужим верят.

— Опытная, это хорошо, — кивнул я. — Но мне нужно, чтобы она еще и печь топила, и полы мыла, и мундир мой иной раз стирала, и гладила. Да, еще и баня.

Вроде, у меня больше и дел-то нет. Белье мы прачке отдаем.

— Она сумеет, — коротко сказала Анна Николаевна. — Заплатишь ей не пять рублей, как кухарке, а шесть, вот и все.

— Если женщина толковая, так я и шесть заплачу, и семь.

— Семь — это слишком, а шесть в самый раз будет, — отрезала тетушка и пояснила. — Если ты станешь ей семь рублей жалованья платить, то остальная прислуга повышения потребует.

Мы с Анькой переглянулись, а девчонка вздернула нос.