Господин следователь. Книга девятая

И статья эта с отягчающими — предумышленное убийство, совершенное по сговору группой лиц.

Черновики составил, отнес в канцелярию — пусть Игорь Иванович озадачит своих переписчиков, вернулся обратно.

Искать, разумеется, петербургская полиция подозреваемых станет, но не особо напрягаясь. Как говорится — ни шатко, ни валко. На гвоздь мой запрос не насадят, уже хорошо. Появится в поле зрения тамошнего городового субъект, подходящий по фамилии -имени, а еще по приметам — задержат. Только, есть у меня сомнения, что паспорта, по которым убийцы генерала приезжали в Череповец, подлинные. Или — паспорта подлинные, но фамилии вымышленные.

Вернувшись домой, для начала проведал Маньку. Нет, не потому, что я по ней соскучился, просто хотелось проверить одно предположение.

Ага, так и есть. Рыжий Кузя, свернувшись клубочком, дрыхнет в кормушке, а Манька стоит напротив и даже не пытается выгнать оккупанта со своей собственной еды.

— М-е? — поинтересовалась коза. Топнув копытцем, мотнула бороденкой: — Ме!

В переводе с козлиного (или с козьего?) понял так: «Чего приперся? Иди отсюда и не буди ребенка!»"

"Скорее всего, это я додумываю, но с Манькой, как и с Анькой, лучше не связываться. Интересно только — а кто у нас мышей ловить станет, если рыжий постоянно дрыхнет?

А дома никого. А где ужин? А где моя старшая козлушка?

А от старшенькой на столе записка: «И. А. Ушла к Е. Г. Тебя ждут к 8 на ужин. А. И.»

Коротко и ясно. А сейчас еще только шесть. Авось, два часа как-нибудь и переживу.

Под запиской обнаружилось письмо от батюшки.

Письмо — это хорошо. Стало быть, Чернавский-старший окончательно простил сына, из-за которого государь устроил ему разнос.

Надеюсь, товарищ министра сможет мне что-то рассказать о покойном инженер-генерал-майоре? Ан, нет. Отец еще только-только получил мое письмо, в котором я представил краткий отчет о расследовании убийства Калиновского.

'Здравствуй, дорогой Иван.

Поздравляю тебя орденом Анны. Я очень горжусь тобой, но, право слово, я бы прекрасно обошелся без своей родительской гордости. Грех это. И снова прошу, чтобы ты не подставлял свою голову там, где это вовсе необязательно делать. Ваня, милый, дважды тебе удалось избежать серьезных последствий, однако, я очень боюсь, что третий раз может оказаться роковым.

Маменька твоя, как ты помнишь, дочь генерала, но и оначетыре раза переписывала свое письмо, чтобы оно не получилось слишком слезливым.

Впрочем, поступай как тебе угодно. Твоя жизнь принадлежит тебе, ты сам волен ею распоряжаться. Но если не желаешь думать о себе, подумай о нас.

Теперь о деле. Хотел тебя отругать за то, что ты пытаешься воспользоваться своими связями, чтобы помешать перезрелой девице отдать свои деньги какому-то мошеннику.