Господин следователь. Книга четвертая

Я уже помалкиваю про арестантов, которых задействовали для изготовления игрушек.

Будущая теща поджала губы и сказала:

— Встретила сегодня господина Полозкова. Жалуется, что очень устал. И что ему пришлось снимать нумер в гостинице на две недели, а это дорого. Гостиницу ему оплатят потом, а пока приходится тратить деньги из собственного кармана.

А кто виноват? Виноват ее собственный муж, мой будущий тесть, говоривший и мне, и Лентовскому, что судебный следователь по Белозерскому уезду титулярный советник Полозков предпочитает сидеть в своем кабинете, а выезжать на место преступления не считает нужным. Тестюшка еще предлагал мне отправиться в Белозерск, поучиться у умного человека. Я слова статского советника Бравлина запомнил. Конечно, Георгий Николаевич потом извинился, говорил, что неправ. И коллега из города на Белом озере ни в чем не виноват. Но когда начинал думать, что кто-то просиживает штаны, пока я бегаю, как Полкан, за такое же жалованье, у меня начиналась амфибральная асфиксия. Проще говоря — жаба душит.

Вот пусть Полозков поработает.

Книсниц поначалу хотел поручить дело Литтенбранту — этот поближе, сумеет приезжать если не каждый день, так через день, но я отговорил. Напомнил, что Полозков тоже не простой следователь, а следователь-важняк, как и я, значит, имеет право вести работу по всему Судебному Округу, а Петр Генрихович лишь по своему участку.

Титулярный советник Полозков получил эту должность давно, еще тогда, когда Окружной суд располагался в Белозерске, а не в Череповце. А тут, вишь, суд переместили, а должность не отобрали."

"Разумеется, можно бы задействовать и Литтенбранта, если бы Лентовский дал распоряжение о его прикомандировании в Череповец, но прокурор, выслушав мой довод о том, что Петр Генрихович недавно женился и не гуманно разлучать его с молодой женой, согласился на Полозкова.

Свой минус, разумеется, во всем этом был. Пока приказ из Череповца дошел до Белозерска, пока титулярный советник приехал, пришел в Окружную тюрьму с обыском, директор уже успел замести кое-какие следы. И камеру, служившую мастерской приказал привести в надлежащий вид, и печь для обжига игрушек сломать. Да и саму «Дымковскую игрушку» успели спрятать, или попросту выбросить. Жалко.

Когда мы беседовали с Книницем о вызове следователя из Белозерска, нечто подобное и предполагали. Но прокурор согласился, что принципиально это ничего не изменит. Камера все равно носит следы перестройки, от печки остался фундамент. Так что, от суда и лишения мундира Фаворскому не отвертеться.

Но у меня имелся и свой резон, личный, в чем-то и шкурный сделать доброе дело коллеге, ставшему мужем моей бывшей любовницы. Вряд ли мой Литтенбрант сумеет каждый вечер возвращаться в Нелазское.