Господин метелей (СИ)

 — Белые просторы — от края земли до края! И снег такой белизны, что сам по себе сияет! Сколько же я там не был!

— Приятного путешествия, — пожелала я.

— А вам приятно оставаться, — подхватил он и посоветовал: — Только не сорите серебром, потому что мы вернемся не раньше следующей зимы.

— Мы будем очень экономны, — заверила я его.

— И очень осторожны в выборе друзей, — добавил Николас.

— Теперь будешь всегда нас этим упрекать? — легкомысленно сказал Сияваршан. — Все ведь закончилось хорошо.

— Все закончилось хорошо! — завопил вдруг Велюто, кувыркнулся в воздухе и упал мне на руки, превратившись в младенчика.

— Балбес заговорил! — восхитился Сияваршан. — Вот так-так! Значит, ему сегодня тысяча лет!

— Значит, теперь он может превращаться в девочку? — спросила я, забавляясь со снежным малышом.

— Подарок! Подарок! — залепетал Велюто, хватая меня за нос и губы, как самый настоящий ребенок

— О! — растерялась я. — А у меня, как назло, ни одной конфеты…

— Не беспокойся, — сказала Аустерия необыкновенно сладким голосом. — У нас есть подарок… — они с Фаларисом переглянулись, метнулись в кухню и принесли… колыбель из темного дерева, с серебряными колокольчиками, лошадками и зайчиками, привешенными на дугу в изголовье.

Сияваршан расхохотался, и все четыре духа взмыли в воздух, закружившись над нашими головами.

— Близарчик, проследи, чтобы вещь не пылилась слишком долго! Надеюсь, на это у тебя ума хватит, дурак ты эдакий! — крикнул Сияваршан напоследок и послал мне воздушный поцелуй: — Целую щечки, вишенка!

Аустерия спустилась и обняла меня, шепнув на ухо:

— Назовите дочку Стефанией, чтобы не пришлось спарывать монограммы на белье, — она махнула белым подолом и полетела вслед за остальными.

Снежные духи поднимались все выше, и вскоре четыре легких белоснежных облачка взяли направление на север.

— Вот и все, — сказала я. — Зима уходит, и снежные духи полетели в край белого безмолвия.

— Хоть бы они совсем не возвращались, — проворчал Близар, косясь на колыбель.

— Нет, они должны вернуться! — упрекнула я его. — Будет весна, и лето. И осень будет, а потом снова захочется зимы — белого снега, веселых праздников…

— А ты останешься со мной, — подхватил он и обнял, увлекая меня по лестнице наверх.

— И все же, ты лгал, — сказала я, когда мы уже сидели на краю моей кровати, в моей спальне (прежнюю спальню Близара я велела переделать под комнату для гостей, а кровать с грудой перин отправила в богадельню, потому что не могла вынести даже ее вида). — Ты говорил, что все это… все, что между нами — это от твоего неосторожного колдовского слова…

— Все это от волшебства любви, — согласился Близар. — Я не сразу это понял.